— Но я понимал, что, следуя гражданскому долгу перед полицией и правительством, я обязан был хотя бы помочь опознать Дмитрия, — сказал он. — Поэтому я позвонил сержанту, имя которого упоминалось в статье. Он записал все, что я сообщил ему, и добавил, что священник в больнице тоже хотел бы встретиться с кем-нибудь, кто знал этого человека. Я не имел ни малейшего представления, зачем ему это нужно, но все равно решил, ЧТО должен и ему позвонить. Когда я дозвонился до больницы, священник сказал, что Дмитрий находится в тяжелом состоянии, После нескольких часов беспамятства он наконец пришел в сознание, но все еще бредил. Он получил ранение, защищая семнадцатилетнюю девушку. Услышав это, я был поражен. «Кто такая Аня? — спросил меня священник. — Он все время зовет Аню». Я сказал, что вылечу к ним ближайшим рейсом.
В зале вдруг стало невыносимо жарко. Раскаленный воздух волнами накрывал нас. Почему было не установить здесь вентилятор? С духотой нужно было что-то делать. Я сняла с головы шляпку и положила ее на соседний стул. Сейчас она казалась совершенно неуместной и легкомысленной вещью. Как глупо было восторгаться ею! Все поплыло у меня перед глазами. Мне показалось, что стул, на котором я сижу, стал расти, а потолок, наоборот, опускаться. Появилось ощущение, будто я несусь на гребне волны и в любой момент могу уйти под воду с головой.
— Аня, для тебя это огромное потрясение, — мягко произнес Дэн. — Принести бренди?
Дэн теперь выглядел лучше. То, чего он так боялся, осталось позади. Внезапно он снова стал самим собой, настоящим другом, который помогал мне преодолеть очередной кризис.
— Нет, — ответила я, хотя зал перед глазами ходил ходуном. — Лучше немного воды.
Дэн дал знак официанту, чтобы тот налил мне воды. Официант старался отводить взгляд и держаться тактично, но в самом его облике чувствовалось что-то неприятное. Бледные руки, которыми он наливал воду, не были похожи на руки человека, а от его одежды исходил запах церкви. В целом он производил впечатление гробовщика, а не официанта.
— Пожалуйста, продолжай, — попросила я Дэна. — Что случилось, когда ты увидел его? С ним все в порядке?
Дэн выпрямил спину. На мой вопрос он не ответил, и у меня появилось предчувствие, что сейчас изменится все. Все, чем я жила после Шанхая, вывернется наизнанку. Я не могла понять Дмитрия. Человек, о котором мне сейчас рассказывали, не был тем, кого я так часто вспоминала. А как же легкая, беззаботная жизнь? Новый ночной клуб? Амелия?
— В Лос-Анджелес я прилетел уже на следующий день после того, как прочитал статью в газете, — говорил Дэн. — Я направился прямиком в больницу, где меня ждал священник. Узнав от меня имя пострадавшего, полиция провела небольшое расследование. Оказалось, что Дмитрий работал на гангстера по имени Циатти, помогал ему вести дела в нелегальном игорном заведении в центре города.
В тот день, когда его подстрелили, он был возле дома какой-то важной шишки. Этот человек не доверял банкам, поэтому поговаривали, будто у него по всей квартире были тайники, где он хранил драгоценности и деньги. Каким-то образом об этом узнал Циатти и решил его обчистить. Легкие деньги не помешали бы ему, тем более что его игорный бизнес шел под уклон.
Прихватив парочку головорезов, он вломился в квартиру, Дмитрия оставили в машине, потому что он был водителем, Однако все пошло не так, как было запланировано. К дому подошла семнадцатилетняя внучка хозяина квартиры, появления которой никто не ожидал. Дмитрий смотрел, как она поднимается по лестнице, понимая, что за дверью ее ждет верная смерть, Он бросился за ней следом. Когда он вбежал в квартиру, Циатти уже успел ударить девушку рукояткой пистолета; завязалась драка, и Дмитрий получил одну пулю в легкие, а другую в верхнюю часть черепа. Крики и выстрелы привлекли внимание соседей, и Циатти с дружками убежал.
— Так он кого-то спас? — спросила я. — Дмитрий спас незнакомую девушку?
Дэн кивнул.
— Аня, когда я видел его в больнице, Дмитрий большую часть времени вел себя как невменяемый. Когда я спросил его, что случилось той ночью, он, похоже, был уверен, что девушка, которую ему удалось спасти, — это ты.
Я почувствовала острую боль в животе. Казалось, во мне пробуждалось нечто такое, что уже много лет пребывало в спячке. Я провела руками по лицу, но не почувствовала ни пальцев, ни щек.
Дэн с тревогой смотрел на меня. Что означал его напряженный взгляд, мне было непонятно. Я вообще утратила способность понимать что-либо.
