Виталий послал родителям телеграмму, но они лишь подтвердили, что отправили письмо по правильному адресу.
Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о письме, я пошла с Китом на ипподром «Ройял Рандвик». В связи с летним спортивным сезоном у Кита было очень много работы, но, как только у него появлялась возможность, он старался встретиться со мной. Диана как раз дала мне выходной в тот день, когда Кит собирался сначала взять интервью у объездчика по имени Гейтс, а потом посмотреть скачки. На ипподроме я была много раз, но никогда не задерживалась здесь дольше, чем требовалось для того, чтобы сфотографировать наряды. Скачки меня мало интересовали, но все же это было лучше, чем сидеть дома в тоскливом одиночестве.
Устроившись на балконе буфета, я наблюдала, как Кит разговаривал с Гейтсом в кабинке для седлания. Его лошадь, Сторми Сахара, была чистокровным скакуном гнедой масти с белой отметиной на лбу и ногами той же длины, что и все тело ее жокея. Внешний вид Гейтса свидетельствовал о том, что он ведет активный образ жизни и много времени проводит на свежем воздухе. У него было обветренное лицо, в шляпе торчал рыболовный крючок, а в уголке рта была зажата наполовину выкуренная сигарета. Диана часто повторяла, что хорошего журналиста можно определить по тому, как на него реагируют люди. Хотя у Гейтса наверняка была масса неотложных дел, Кита он слушал очень внимательно.
Какая-то американка с дочерью, обе в платьях и шляпках от Шанель, подошли к желтой линии, обозначающей границу между зоной, где делаются ставки, и баром для членов клуба, и стали внимательно ее рассматривать.
— Что, женщинам действительно запрещается заходить за эту линию? — обратилась ко мне старшая из них.
Я кивнула. В действительности линия была нарисована не для женщин, она просто ограничивала территорию, где имели право находиться только члены клуба. Разумеется, женщинам в клуб вступать не разрешалось.
— Невероятно! — воскликнула американка. — Последний раз я видела нечто подобное только в Марокко! Скажите, что же мне делать, если я хочу сделать ставку?
— Ну, — ответила я, — ваш спутник может сделать ставку вместо вас, или вы сами можете пройти к дальней кассе и сделать ставку в зоне для тех, кто не является членом клуба. Но это будет выглядеть несколько странно.
Женщина с дочерью рассмеялись.
— Столько мороки! Страна махрового шовинизма!
Я пожала плечами. Признаться, я никогда не задумывалась об этом. Впрочем, мои интересы все равно не выходили за пределы зоны для женщин. Моей первой остановкой обычно была дамская туалетная комната, где женщины добавляли последние штрихи к макияжу, обмахивали щетками шляпки и платья, поправляли сбившиеся чулки. В этой комнате можно было услышать последние сплетни, узнать, кто носит настоящую одежду от Диора, а кто покупает подделки. Здесь я часто встречала итальянку по имени Мария Лоджи. Эта женщина с кожей кофейного оттенка и потрясающей фигурой напоминала Софию Лорен. Ее богатая семья потеряла все во время войны, и она, прилагая усилия, пыталась снова пробиться наверх, но уже здесь, в Австралии. Однако ей не удалось подцепить какого-нибудь светского льва, поэтому пришлось довольствоваться успешным жокеем. Среди редакторов женских разделов газет существовало негласное правило: на страницах своих изданий можно публиковать фотографии жен и дочерей объездчиков и хозяев лошадей, но не жен жокеев, вне зависимости от того, насколько они богаты и успешны.
Однажды Мария попыталась подкупить меня, чтобы я поместила у себя ее фотографию. Я не приняла ее взятки, но сказала, что, если она купит и наденет платье какого-нибудь хорошего австралийского модельера, я включу ее фотографию в разворот, посвященный моде на скачках. На ипподром она пришла в кремовом шерстяном костюме от Верил Джентс. В сочетании с ее смуглой кожей этот цвет смотрелся очень хорошо, к тому же она надела желтый шарфик, и все это в сочетании с типично итальянской живостью сделало женщину неотразимой. Разве могла я выбрать персоной дня кого-то другого?
— Ты сделаль мне услугу, теперь я должна благодарить тебя, — заявила Мария, когда мы в следующий раз встретились в дамской комнате. — У мой муж много друзей. Я найду тебе симпатичный жокей, за который ты выйти замуж. Они — хороший мужья. Не скупой, когда тратить деньги на свой женщин.
Я засмеялась.
— Мария, посмотри, какая я высокая. Ни один жокей не захочет со мной встречаться.
Мария поводила перед моим носом пальцем и возразила:
— Ты ошибаться. Они любить высокие, стройные женщин, которые очень похожи на их лошади.
Я повернулась к американке с дочерью.
— Знаете, не всегда хорошо там, где нас нет, — сказала я. — Здесь женщин, которые посещают скачки, ценят за красоту, обаяние и ум. Но среди их мужей такое сочетание встречается очень редко.
