Когда Иван ушел, я снова легла на кровать, чувствуя, как черная дыра внутри меня расползается, отнимая последние силы.
На следующий день после встречи с Иваном я сидела в редакции за своим столом и работала над статьей, посвященной немнущемуся хлопку. Солнце светило прямо в окна, которые в нашем помещении выходили на запад, из-за чего было душно, как в теплице. Вентиляторы на стене с натужным гудением пытались хоть как-то смягчить невыносимую жару. Здесь же сидела и Каролина, сочиняющая статью о том, что члены королевской семьи любят есть, когда останавливаются в Балморале. Каждый раз, глядя на нее, я замечала, что она все ниже и ниже склоняет голову над письменным столом, словно увядающий от нехватки влаги цветок. А Диана с блестящим от пота лбом, к которому приклеилось несколько прядей волос, напоминала мне сонную муху. В отличие от них я никак не могла согреться. Холод шел изнутри меня, как будто мои кости превратились в куски льда. Диана разрешила младшим журналисткам закатать рукава, я же накинула на себя свитер.
Внезапно зазвонил мой телефон, и я почувствовала, как сердце ушло в пятки. В трубке раздался голос Ирины.
— Аня, приезжай, — сказала она. — Письмо пришло.
В трамвае по пути домой я с трудом могла дышать. Чувство страха становилось все более и более реальным. Пару раз мне даже показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Я надеялась, что Ирина выполнила мою просьбу и позвонила Киту. Мне хотелось, чтобы и она, и Кит были рядом, когда я буду читать письмо. Шум машин навеял воспоминание о том, как отец катал нас с матерью на своей машине по воскресеньям. Вдруг мне ясно представилось лицо матери, чего не было уже много лет, Поразительно, насколько отчетливо я видела ее темные волосы, янтарные глаза, жемчужные серьги в ушах.
Ирина ждала меня возле дома. Увидев письмо у нее в руках, я пошатнулась. Конверт был грязным и тонким. Взяв его у Ирины, я почувствовала, какой он легкий. А может, в нем вообще нет ни слова о матери? Может, это просто сочинение дяди Виталия о том, чем хороша советская власть? Больше всего в ту секунду мне хотелось, чтобы все это оказалось лишь дурным сном, ночным кошмаром, чтобы я вдруг проснулась и оказалась совсем в другом месте.
— Где Кит? — спросила я.
— Он сказал, что ему срочно нужно закончить статью, но он приедет, как только освободится.
— Спасибо, что позвонила ему.
— Я уверена, там хорошие новости, — мягко произнесла Ирина, кусая губы.
Через дорогу от нас, ближе к пляжу, росла сосна, а вокруг нее — небольшой островок травы. Я кивнула в сторону сосны.
— Сейчас ты мне нужна как никогда, — сказала я Ирине.
Мы уселись в тени. Руки отказывались слушаться, во рту пересохло. Я разорвала конверт и увидела текст, написанный по-русски от руки. Сначала мне никак не удавалось уловить смысл, я видела перед собой отдельные слова, но ничего не понимала. «Анна Викторовна» — вот все, что мне удалось прочитать, после чего у меня закружилась голова и поплыло в глазах.
— Не могу. — Я протянула письмо Ирине. — Прочитай, пожалуйста, вслух.
Ирина взяла лист из моих рук. Лицо у нее посерело, губы задрожали. Она начала читать.
