— Несмотря на то что в Китае мне было проще передвигаться в одиночку, я вынужден был задерживаться из-за постоянных стычек между коммунистами и националистами. К тому же оставались еще и боевые отряды, которыми руководили командиры, не подчиняющиеся никому, поэтому каждый шаг мог таить в себе угрозу. Поезда превратились в легкие мишени, и мне пришлось путешествовать по рекам или идти пешком. На протяжении всего пути меня терзала одна мысль: как проделать обратный путь, если со мной будет девочка из семьи белоэмигрантов? Но оказалось, что в этом аде кромешном под названием Шанхай найти человека практически невозможно. Я искал Аню Козлову в русских кабаре, магазинах и ресторанах. У меня не было твоей фотографии. Я мог только на словах описать девочку с волосами цвета имбиря. Ты как сквозь землю провалилась. Или же русские просто не хотели выдавать одного из своих.
Наконец кто-то сказал мне, что видел девушку с рыжеватыми волосами в ночном клубе под названием «Москва — Шанхай». Преисполненный надежды, я сразу же отправился туда. Но владелица клуба, американка, заверила меня, что я ошибся, что рыжеволосая девушка — ее двоюродная сестра, которая уже давно уехала домой, в Соединенные Штаты.
Я почувствовала, как пульсирует кровь в висках. В голове завертелись даты. Генерал, очевидно, оказался в Шанхае в 1948 году, когда я болела гриппом, а Дмитрий в это время изменял мне с Амелией. Рассказ генерала заставил меня взглянуть на Тана новыми глазами: этот человек потерял разум из-за жестокости и пыток. Однако настоящим чудовищем была Амелия. Если бы генерал нашел меня до того, как умер Сергей, она бы с радостью помахала мне вслед платочком. Но с его смертью этой женщиной стала управлять неукротимая злоба.
— Вокруг города все теснее сжималось кольцо коммунистов, — продолжил генерал. — Если бы я задержался там, то оказался бы в ловушке. Я разрывался между желанием найти тебя и зовом сердца, которое тянуло меня обратно, к твоей матери. Мне было еще одно видение: твоя мать, распростертая на ложе, объятом пламенем. Я понял, что ей грозит опасность. Так и было. Когда я вернулся в Казахстан, старуха рассказала, что твоя мать сильно заболела — у нее была дифтерия, — но после того как хозяйка начала кормить ее отварной кониной и поить айраном, она пошла на поправку. Я не решался показаться на глаза твоей матери до тех пор, пока она полностью не выздоровела. Когда же наконец я вошел к ней в комнату, она села на кровати и заглянула мне за спину. Увидев, что я не привез тебя, она впала в уныние. Иногда мне казалось, что она хочет наложить на себя руки. «Не отчаивайся, — говорил я ей. — Я уверен, что Аня жива и в безопасности. Когда тебе станет лучше, мы отправимся на запад, к Каспийскому морю». Тем временем советское присутствие в Казахстане укрепилось, границу с Китаем теперь усиленно охраняли. Я думал, что если нам удастся пробраться на запад, то мы сможем покинуть Казахстан на корабле. Твоя мать закрыла глаза и сказала: «Не знаю почему, но я тебе верю. Ты поможешь мне найти дочь».
Генерал посмотрел мне прямо в глаза и глухо произнес:
— И тогда я понял, что люблю твою мать, но, пока не найду тебя, я буду недостоин ее любви и не могу рассчитывать на ответное чувство.
Признаться, его откровение ошеломило меня, но где-то в закоулках души появилось и другое ощущение. Дважды после смерти отца мне слышался его голос, и оба раза он говорил, что пошлет мне кого-то. На мою долю выпало встретиться со многими прекрасными людьми, которые мне очень помогли, но именно в ту секунду я поняла, о ком говорил отец.
— А как вы нашли меня? — спросила я.
