Сперва я подумала, что Амелия не услышала меня, но она посмотрела в мою сторону, и ее губы сложились в усмешку. Американка пожала плечами, и мне стало понятно, что она видела все с самого начала. Я была так удивлена, что не могла отвести взгляда от ее жестокого лица, черных глаз, но ее это не смущало, она смеялась еще сильнее. Один из мальчишек уже протянул руку к моему платью, но, прежде чем он успел до него дотронуться, из магазина выскочил продавец птиц и замахнулся на него метлой. Хулиган пригнулся и бросился наутек вместе со своим сообщником. Они побежали между уличными лотками, чуть ли не сбивая с ног прохожих, и вскоре скрылись из виду.
— В Шанхае всегда так, — ворчливо сказал мужчина, качая головой. — А теперь стало еще хуже. Одни воры и нищие. Готовы отрезать пальцы, только чтобы снять кольца.
Я снова посмотрела на магазин, где минуту назад стояла Амелия, но там уже никого не было. Позже я нашла ее в аптеке, которая находилась ниже по улице. Она покупала духи от Диора и косметичку с вышитыми узорами.
— Почему вы не помогли мне? — закричала я. По щекам у меня текли горячие слезы и срывались с подбородка. — Почему вы так ко мне относитесь?
Во взгляде Амелии мелькнуло отвращение. Она взяла пакет с покупками и вытолкала меня за дверь. На улице она наклонилась ко мне, вплотную приблизив свое лицо к моему. Ее глаза налились кровью, она была в ярости.
— Глупая девчонка! — заорала она. — Думаешь, что все вокруг такие добрые? Ничто не делается бесплатно в этом городе. Поняла? Ничто! Любой добрый поступок имеет свою, цену! Если ты рассчитываешь, что люди станут помогать тебе даром, то ты закончишь так же, как и тот оборванец на улице!
Схватив меня за руку, Амелия подошла к краю бордюра и позвала рикшу.
— Я сейчас еду в клуб любителей скачек, чтобы пообщаться со взрослыми людьми, — надменно произнесла она. — А ты отправляйся домой и найди Сергея. Днем он всегда дома. И не забудь рассказать ему, какая я бессердечная женщина. Пожалуйся, как плохо я к тебе отношусь.
На обратном пути повозку рикши трясло. Улицы, мелькавшие перед глазами, и люди слились в одну размытую разноцветную массу. Я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Казалось, что меня вот-вот стошнит, и я прикрыла рот платком. Мне ужасно захотелось в Харбин, и я решила, что скажу Сергею Николаевичу, что мне все равно, есть там Тан или нет, но я сию секунду готова вернуться домой и жить с Померанцевыми.
Доехав до ворот, я торопливо вышла из рикши и схватила кольцо колокольчика. Я звонила до тех пор, пока ворота не открыла старая служанка. Несмотря на то что я была вся в слезах, она приветствовала меня с тем же равнодушием, что и вчера. Я бросилась в дом, оставив ее у ворот. В передней, окутанной полумраком, царила тишина. Окна были закрыты и занавешены, чтобы не пропускать в дом полуденную духоту. Какое-то время я постояла в нерешительности, не зная, что делать дальше, потом направилась вглубь дома. Проходя мимо столовой, я увидела там Мэй Линь. Она спала, засунув в рот большой палец, а другой рукой продолжая сжимать полотенце для посуды. Из-под стола выглядывала ее крошечная ножка.
Я поспешила дальше, проходя по залам и коридорам и чувствуя, как в душе нарастает страх. Взбежав по лестнице на третий этаж, я стала заглядывать во все комнаты подряд, пока наконец не добралась до последней, самой дальней комнаты в коридоре. Дверь была приоткрыта, и я негромко постучала. Ответа не последовало. Тогда я толкнула ее, и дверь медленно отворилась. Внутри, как и во всем доме, было темно из-за спущенных штор.
