Я приподняла ткань и поняла, что это было свадебное платье. Старый шелк хорошо сохранился. Вместе мы разложили на столе тяжелое платье. Отделка стеклярусом показалась мне изумительной, а завитки на вышитом корсаже напоминали спиральные солнца Ван Гога. Я готова была поклясться, что почувствовала запах фиалок, исходящий от ткани. Сергей открыл еще один ящик и извлек из него что-то завернутое в папиросную бумагу. Пока я разглаживала юбку, он положил на стол у верхней части платья золотой венец и фату. Шлейф платья был украшен голубыми, красными и золотыми атласными лентами. Цвета русских дворян.
Сергей смотрел на платье, вспоминая о былых днях, более счастливых. Я догадалась, о чем он хочет меня попросить.
Наша с Дмитрием свадьба состоялась вскоре после моего шестнадцатого дня рождения, среди хмельного аромата тысяч цветов. Весь предыдущий день Сергей потратил на то, чтобы найти самых лучших в городе флористов и частные ботанические сады. Вечером, когда он со слугой привез целую машину экзотических растений, их руки были все в царапинах. Они превратили вестибюль «Москва — Шанхай» в благоухающий сад, Розы сорта «дачис оф брабант» со сложенными надвое лепестками наполняли воздух сладким малиновым ароматом. Гроздья ярко-желтых чайных роз «перле де жардин» с запахом только что размельченного чайного листа свисали из лоснящейся темно-зеленой листвы. Между пышными розами Сергей поместил изящные белые каллы и венерины башмачки. Вдобавок к этому пьянящему букету запахов Сергей поставил на столы оловянные чаши с черешнями, порезанными дольками яблоками, гроздьями винограда, так что в конце концов все ароматы смешались в одно чувственное безумие.
Сергей ввел меня в коридор, и Дмитрий, обернувшись к нам, застыл, словно зачарованный. Когда он увидел меня в свадебном платье Марины с букетом фиалок в руках, у него на глаза навернулись слезы. Он бросился ко мне, его гладко выбритая щека прижалась к моей.
— Аня, наконец-то, — прошептал он. — Ты стала принцессой и сделала меня принцем.
Мы были людьми без гражданства. Наш брак мало что значил в глазах церкви или правительства Китая и других стран. Но благодаря связям Сергею удалось разыскать одного французского чиновника, который согласился выступить в роли священника на нашей свадьбе. К сожалению, у бедняги так разыгралась сенная лихорадка, что ему приходилось каждые несколько секунд останавливаться, прикладывать к воспаленному носу платок и сморкаться. Позже Люба рассказала мне, что чиновник приехал рано и, увидев розы, бросился к ним и стал вдыхать их аромат, как измученный жаждой путешественник пьет воду, найдя источник. Он знал, что цветы вызовут у него аллергию, но не мог удержаться.
— В этом сила красоты, — сказала она, разглаживая мою фагу. — Пользуйся ею, пока можешь.
Во время брачного обета Сергей стоял рядом со мной, а Алексей и Люба чуть позади. Амелия сидела в стороне от всех, у декоративного окна. В отделанном оборками красном платье и шляпе она казалась гвоздикой посреди роз. Она потягивала шампанское из рифленого бокала и смотрела на нарисованное голубое небо, как будто мы были на пикнике и ее внимание отвлеклось на что-то другое. Но в тот день я была так счастлива, что даже это проявление неуважения с ее стороны показалось мне забавным. Амелия терпеть не могла, когда в центре внимания оказывалась не она. Но никто не сделал ей замечания, не сказал, что так вести себя по меньшей мере невежливо. В конце концов, она ведь пришла на свадьбу и надела нарядное платье. Но зная ее отношение ко мне, можно было сказать спасибо и за это.
Когда клятвы были произнесены, мы поцеловались. Люба, с иконой святого Петра в руках три раза обошла вокруг нас с Дмитрием, а ее муж и Сергей щелкнули хлыстами и закричали, чтобы отогнать злых духов. Французский чиновник завершил церемонию, чихнув так громко, что опрокинулась одна из ваз. Она упала на пол и разлетелась на осколки, а к нашим ногам устремился пахучий ручеек с лепестками цветов.
— Прошу прощения, — стал извиняться француз.
— Нет, нет! — закричали все. — Это к счастью. Вы испугали дьявола.
Сергей сам подготовил свадебный банкет. В пять утра он уже привез в клубную кухню купленные на базаре свежие овощи и мясо. Его волосы и пальцы пропитались запахами экзотических для этих мест растений, которые он своими руками резал и измельчал, чтобы на банкете мы смогли насладиться баклажанной икрой, солянкой, сваренной на пару лососиной и стерлядью в шампанском соусе.
— Господи Всемогущий! — пробормотал чиновник, обводя глазами столы с едой. — Я всегда был благодарен судьбе за то, что родился во Франции, но теперь начинаю жалеть, что я не русский!
— В России жениха и невесту всегда кормят матери, как птенцов, — ласково произнес Сергей, нарезая тонкими кусочками мясо и подавая их Дмитрию и мне. — Сегодня я для вас обоих буду матерью.
Глаза Сергея светились от счастья, но было видно, что он устал. Его лицо было бледным, губы потрескались.
— Вы потратили слишком много сил, — сказала я ему. — Прошу вас, отдохните, давайте мы с Дмитрием поухаживаем за вами.
