Чувства, бурлившие в моей душе, превратились в невыносимую боль. Если я сейчас уйду, все это окажется лишь дурным сном, подумала я. Резко развернувшись, я бросилась бежать между столиками. Люди поднимали глаза от тарелок, останавливались на полуслове и провожали, меня взглядом. Мне хотелось гордо поднять голову и идти, как подобает хозяйке дома, но слезы, смешиваясь с пудрой, текли по щекам.
— Что с вами? — спросил какой-то мужчина.
— Ничего, все хорошо, — ответила я, хотя ноги перестали меня слушаться. Я вцепилась в проходившего мимо официанта, который нес напитки. От неожиданности тот не успел собраться, и мы повалились на пол вместе; своим телом я раздавила бокал с шампанским.
Через какое-то время я пришла в себя и увидела, что лежу на кровати в своей спальне, а Мэй Линь пинцетом извлекает осколки стекла из моего плеча. Она приложила к пострадавшему месту лед, но все плечо превратилось в один сплошной багровый синяк. Чонсэм висел на стуле у серванта; залитая кровью дыра на рукаве напоминала след от пули. Стоя у камина, за нами наблюдал Дмитрий.
— Если осколков больше не осталось, забинтуй, — сказал он Мэй Линь. — Завтра вызовем врача.
Девочка внимательно посмотрела на него, чувствуя, что назревает буря. Она приложила марлевый тампон к ране и примотала его бинтом. Закончив, Мэй Линь еще раз взглянула на Дмитрия и поспешно вышла из комнаты.
— Эта малышка становится слишком дерзкой. Не надо ее распускать, — холодно произнес он, набрасывая пальто.
Я поднялась с кровати и покачнулась, как пьяная.
— Дмитрий! Я твоя жена!
— Я объяснил тебе ситуацию, — коротко сказал он. — Мне нужно возвращаться в клуб.
Я прислонилась к двери, не в силах понять, что происходит. Неужели Дмитрий способен на такое? Как он может говорить, что любит ее? Амелию! В глазах защипало, и по моим щекам вновь потекли слезы. Они душили меня, ослабевшим легким стало не хватать воздуха, и я начала судорожно глотать воздух.
— Хватит тебе, — бросил на ходу Дмитрий, пытаясь пройти мимо меня. Сквозь слезы я посмотрела на мужа. Раньше его лицо никогда не было таким жестким. Только сейчас я поняла, что никакие слезы на свете не смогут ничего изменить.
Одна болезнь сменилась другой. На следующее утро Мэй Линь попыталась накормить меня завтраком, но я не осилила даже полпорции яичницы. Разбитое сердце — беда пострашнее лихорадки. Каждая клеточка моего тела изнывала от боли. Я с трудом дышала. Дмитрий предал меня и бросил. У меня никого не осталось. Ни отца, ни матери, ни защитника, ни мужа.
Я позвонила Любе. Не прошло и часа, как она была у меня. Волосы, как всегда, идеально уложены, но на этот раз сзади торчали пряди. Один лацкан на воротнике ее платья завернулся вовнутрь. Я почувствовала странное облегчение, увидев отражение собственного состояния в ее внешнем облике.
Едва переступив порог, она бросилась в ванную и вернулась с влажным полотенцем, которым принялась вытирать мне лицо.
— Самое обидное то, что вы предупреждали меня, — прохрипела я.
— Когда ты отдохнешь и поешь, к тебе придет осознание того, что все не так плохо, как кажется сейчас.
Я закрыла глаза и сжала кулаки. Куда уж лучше! Разве сама Люба не говорила, что Амелия довела одну женщину до самоубийства и что она имеет темное влияние на Дмитрия?
— Ты не поверишь, — продолжала Люба, — но теперь, когда это произошло, я начинаю понимать, что в этой ситуации есть выгода и для тебя. Раньше я этого не видела.
— Я сделала все то, от чего хотел уберечь меня Сергей, — сказала я, склонив голову на подушку. — Я отдала им клуб.
Люба села на край кровати рядом со мной.
— Я знаю. Клуб клубом, но сейчас идет война, и кто знает, что может случиться с заведением. Важнее то, что тебе по-прежнему принадлежит дом и все, что в нем находится.
— Мне нет дела до дома и денег! — воскликнула я, ударив себя кулаком по больной груди. — Когда вы меня предупреждали, я думала, что Амелии нужны мои деньги, а не мой муж. — Я подождала, пока стихнет боль. — Дмитрий больше не любит меня. Я осталась одна.
— О, я думаю, что Дмитрий образумится. — В голосе Любы звучала уверенность. — Он не захочет жениться на беспутной американке. Просто он о себе слишком высокого мнения. Тщеславия в нем намного больше, чем было у Сергея. Рано или поздно молодой человек опомнится. К тому же Амелия почтой на десять лет старше его.
— Какая мне от этого польза?
— Пойми, он может на ней жениться, только если разведется с тобой. А я не думаю, что Дмитрий на это пойдет. Даже если бы он захотел это сделать, ты можешь поступить по-своему — не давать ему согласия.
— Он любит ее, — возразила я. — Я ему не нужна. Он сам мне об этом сказал.
— Аня! Неужели ты думаешь, что он действительно нужен Лмелии? Он мальчишка, и она заставит его вернуться к тебе. К тому же у него сейчас и так голова забита совершенно другими проблемами.
— Я не хочу его видеть… После того, что он был с ней…
Люба обняла меня.
