Я свернулся, но переворачиваться набок, подставляя спину, не стал, могли отбить почки. Я перекатился на спину, прижимая ноги к себе коленями и прикрыв руками лицо, старался видеть противников, хотя кровь заливала глаза, Лешка рассек мне бровь.
Мужики они оба были здоровые, в прошлом спортивные ребята, и не все они позабыли, а уж что-что, а подраться они умели, если и не на профессиональном уровне, то для улицы вполне прилично. Зла в них накопилось на меня более чем достаточно, и теперь они компенсировали свое унижение, вымещая все в жестокие удары.
Я как мог, гасил удары руками, прикрывал голову и живот, но все же долго так продолжаться не могло, мужики были килограмм по сто весом, и каждый удар весил немало.
Выбрав момент, я попытался вскочить на ноги, перекатился на четвереньки, но тут же согнулся от удара по животу. Дыхание перехватило, второй удар пришелся по зубам, рот наполнился кровью, и я ткнулся лицом в пол.
- Прекратите! - закричала на них Галя. - Перестаньте! Нам нельзя драться! Вы что?! Вы же убьете его!
- А мы именно это и сделаем! - выкрикнул Лешка, потеряв голову от ярости, схватив железный прут, валявшийся на полу.
- Остановись! Остановись, Сережа! - закричала Ира. - Остановись немедленно, или я буду стрелять!
В руке у неё был пистолет, который она подобрала на полу, он выпал у меня из кармана во время драки. Ира схватила его рукой за плечо, Серега отпихнул её, и Ира отлетела к стене, сильно ударившись.
- Пошла вон, дура! - заорал он, а Лешка замахнулся над моей головой железным прутом. - Потаскуха деше...
Он не договорил. Грохнул выстрел, и Серега застыл с открытым ртом, схватившись за бок. Лешка тоже растерянно остановился, опустив прут.
Ирина стояла перед ними, побелев затвердевшим лицом и держа в напряженной руке пистолет, направленный на Серегу.
- Ты что наделала, дура?! - свистящим шепотом спросил взбешенный Лешка, угрожающе двинувшись к ней.
И тут же остановился, схватившись за плечо и роняя прут. Ирина выстрелила ещё раз. Лицо её перекосилось от уже не сдерживаемой ярости. Она закричала:
- Вы, козлы, можете убивать друг друга как хотите и сколько хотите, но если я ещё раз услышу от кого-то из вас хотя бы слово оскорбления, убью любого! Ненавижу племя ваше мужское, одно название, что мужики! Все вы дрянь! Он вас можно сказать спас, а вы...
Сергей и Леха стояли замерев, зажимая раны и с ужасом глядя на пляшущий в руке разъяренной Ирины пистолет.
- Ну что, все ясно? - неожиданно спокойно спросила Галя.
Все молчали, тяжело дыша.
- Я ещё раз спрашиваю - всем все ясно? - сузила и без того раскосые глаза Галя.
- Ясно, - пробормотал Лешка, заметно побледнев, с ужасом глядя на кровь, которая сочилась у него сквозь пальцы.
- Тогда быстро попросили прощения у дамы и марш в угол зализывать раны. - решительно скомандовала Галя. - Только быстро!
Ничего себе штучка эта самая Галя. Настоящий потомок Чингиз-хана.
Лешка с Серегой переглянулись и нехотя пробормотали что-то невразумительное. Галя подошла к Ирине, осторожно забрала у нее, с трудом разжав ей пальцы, пистолет и успокаивающе похлопала по руке.
- Все хорошо, Ира, все славно. Не обращай внимания на этих... Если хоть один из вас поднимет руку, учтите - в плечи стрелять не буду, убью сразу. Я не промахнусь, - уверенно заявила Галя, убирая пистолет в сумку.
Лешка и Сергей, злобно ворча, как побитые собаки, пошли в угол. Оттуда уже Сергей сказал, обращаясь к Гале и Ирине:
- Зря вы не дали нам вот этого, - он кивнул на меня, - добить. Увидите, он всем нам глотки перережет.
- Вам, возможно, теперь и перережет, - хладнокровно и без эмоций в голосе ответила Галя, - а нам-то с Ириной за что? Пойдем, Ира, нужно привести себя в порядок.
И она увлекла Ирину за собой в ванную комнату. Я сел на полу, сдерживая стоны, подтянул к себе сумку и стал прилаживать оторвавшийся ремень, выложив демонстративно на колени автомат, на который косились Серега с Лешкой, неумело перевязывавшие раны, сквозь зубы ругаясь и постанывая. Помогать им я не хотел, но все же посоветовал:
- Водкой раны продезинфицируйте, могли нитки от одежды попасть, воспаление будет, а там и до гангрены недалеко.
В ответ мне проворчали что-то грубое, я пропустил это мимо ушей, с меня пока выяснения отношений было более чем достаточно. Тем более, что даже зла особого у меня на моих бывших друзей не было. Наконец я понял окончательно, что дружба наша давно закончилась, и мне сразу же стало легче. И я признался сам себе, что по большому счету они мне просто безразличны. Порывшись в сумке, я выудил из неё бутылку водки, ни одна из них чудом не разбилась, и прополоскал рот, промывая разбитые десны. Не удержался и сделал большой глоток.
Нестерпимо захотелось выпить еще, расслабиться, но усилием воли я заставил себя удержаться. Намочил водкой носовой платок и, морщась от боли, стал протирать ссадины. Потом с трудом поднялся и отошел в угол комнаты, где сел на грязный матрас, и прислонившись спиной к стене, незаметно для самого себя погрузился в дрему.
Глава двадцать третья
