Лешка торопливо уходил вверх по Старосадскому переулку, направляясь в сторону центра, к Маросейке, чутко вслушиваясь в вечернюю тишину, ожидая взрыва за спиной. Он жалел немного об оставленных сумках, но не очень. Времени переложить товар и деньги у него не было. А брать на плечи пять сумок и тащить их на себе через всю Москву было более чем рискованно. Человек, увешанный пятью сумками, не мог не вызвать подозрений. К тому же у остальных сумки были под головами, взять их тихо он все равно не смог бы.
К тому же он втайне надеялся, что после взрыва на месте нашей ночевки обнаружат не только изуродованные трупы, но и остатки наркотиков и денег. Хотя деньги ему было очень жаль. Но взамен он получал возможность уйти чисто. После взрыва, обнаружив на месте останки тел, наркотики и деньги, решат, что погибли все.
От наркотиков же надо было срочно избавиться. Лешка твердо решил идти в посольство США, он точно знал, что своих граждан Штаты не выдают и бьются за каждого до последнего. Нужно было только придумать историю пострашнее про русскую мафию, которая пыталась шантажировать его, захватила и его и его невесту...
В этот момент его рассуждений за спиной грохнуло. Грохнуло, когда прошло больше времени, чем он предполагал. Алексей уже стал беспокоиться, все ли сделал правильно, не задуло ли свечу сквозняком в тот момент, когда он выходил из квартиры.
Вот в этот момент и рвануло. Рвануло так, что даже на удалении от Старосадского задрожали окна в домах. Именно в этот самый момент в душу Лешки, которую тоже тряхнуло взрывом, закралось сомнение, и решительность его поубавилось.
Он хотел заявиться в посольство, сказать, что его захватили бандиты с целью выкупа, но ему удалось бежать. Так же он намеревался сообщить, что бандиты связаны с коррумпированными правоохранительными органами, надеясь, что ему не придется в таком случае давать показания российским следственным органам, отправив его поскорее в Штаты. Но только теперь он сообразил, что ломится в посольство с сумками, полными денег. Естественный вопрос, откуда у жертвы мафии, вырвавшейся с трудом из её лап, такие деньги в наличии. Наркотики он так или иначе собирался выбросить, но теперь ему стало жалко и наркотиков. Это же были огромные деньги.
Алексей замедлил шаги и стал думать. Он думал долго, и придумал. Резко свернув, пошел осторожно, прижимаясь к стенам, в сторону Покровских ворот, где долго стоял напротив старого восьмиэтажного дома, украшенного нелепой лепниной в стиле советского ренессанса.
Он долго стоял перед домом, до боли в глазах высматривая возможную засаду. Наконец, решившись, собрался с духом, неумело перекрестился, перебежал улицу и вошел в подъезд, с трудом, наваливаясь всем телом, открыв массивные двери.
Навстречу ему, из-за столика, стоявшего возле лифта, поднялся пожилой мужчина в аккуратно отутюженной синей форме. Он вопросительно смотрел на Лешку сквозь выпуклые линзы очков в толстой роговой оправе холодными, как каменные ступени, глазами.
- Простите, вы к кому? - остановил он Лешку жестом.
- Я к Вилли Брайану, - торопливо ответил Лешка, понимая, как нелепо он выглядит в этом респектабельном доме, в огромном холле, среди дубовых панелей и громадных лестниц, с двумя сумками на плечах, усталый, растрепанный и грязный.
Дом этот был ведомственный, здесь проживала бывшая советская высшая номенклатура и их семьи. В последние годы многие из них, переживая не лучшие времена, от чего за долгие годы безбедного и бездумного существования отвыкли, стали сдавать свои элитные квартиры иностранцам.
Квартиры эти охотно снимали иностранные журналисты, референты, средней руки бизнесмены, ехавшие в Россию. Квартиры были большие и удобные, в самом центре, в охраняемом доме, что в криминогенной Москве было не последним делом.
- Как прикажете доложить о вас? - уронил на Лешку тяжелый взгляд дежурный, потянувшись к внутреннему телефону.
- Скажите ему, что пришел Алексей Волгин, просит его спуститься, я кое-что принес для него, а паспорт оставил дома.
Услышав про отсутствующий паспорт, дежурный окончательно раздавил взглядом Лешку, и быстро набрал номер.
Алексей молился про себя, чтобы непутевый, ветреный и сверхобщительный Вилли оказался дома. Алексей стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, старательно прикрывая ремнем сумки дырку в куртке и кровавый потек на плече. Рана была ерундовой, пуля прошла по касательной, но плечо все же болело.
Вилли оказался дома, удача медленно и нехотя, но все же возвращалась к Алексею. Он встал поближе к стене, отвернув раненое плечо от дежурного, и пока ждал Вилли, под взглядом охранника превратился в горсточку пепла.
Вилли вышел из лифта с дымящейся сигарой во рту, розовощекий, рослый, под стать Алексею, но более полный и лысый. От него пахло лосьоном, дорогим одеколоном, дорогими си
гарами и дорогим ароматным коньяком. Вилли любил все дорогое.
