Проняло моего гения. Голубые глаза распахнулись совсем по-детски, даже немного приоткрылся рот. Надеюсь, в следующий раз Саторин крепко подумает, прежде чем начать вокруг короны шляться. Хотя я и сам не предполагал, что ухабы на этой дороге окажутся так серьёзны. Впрочем, не слишком вникая в степень шокированности патрона, размышлял, как подать ему главную новость, не провоцируя нового приступа раскаяния. Врагом больше или меньше меня уже не волновало, я знал, что справимся мы со всеми, вот только для этого требовалось совершить множество телодвижений, организовать все доступные силы, раздесятериться для начала, а где взять время и ресурс?
Саторина спрятать уже не выход, да и что я воркую над ним как голубка над кладкой? Он показал себя бойцом, значит, вперёд, в приключения. Для начала следует поручить все явные задачи, те, что произойдут относительно на виду и к людям послать, поскольку он знаменитый Саторин, и везде будет вхож, в отличии от своего скромного слуги Александра. Главное довести до ума патрона задачу раньше, чем он вновь сообразит пасть мордой в горячую сковороду идиотских рефлексий.
— Слушай и усваивай! — сказал я. — Повторять не буду. Шерил взяли в заложницы, мне только что сообщил об этом один из клевретов одного из наших врагов. Имён я тебе не назову, чтобы не смущать творческий покой и не перегружать твои пряменькие извилины.
Саторин, как и следовало ожидать, уставился на меня с отчаянием, даже явное оскорбление пропустил мимо ушей.
— Это я виноват, я уволил её, оставил одну, вот враги до неё и добрались.
Не стоило бить себя кулаком в грудь, кулаки вообще существуют не для этого, потому я сказал:
— Глаза на мокрое место не клади — плесень заведётся и грибы вырастут. Что за чепуху ты мне говоришь? Ты виноват? Да если бы Шерил хотела остаться, плевала бы она на твои увольнения, разве ты её не знаешь? Произошло то, что случилось и не стоит думать об этом дольше чем положено, потому что мы всё исправим. Готов меня выслушать и делать, что я скажу?
Саторин кивнул. Он быстро пришёл в себя, и я снова видел перед собой бойца, пусть неумелого ещё, но преданного воина нашего общего фронта, вот и отлично. Я внятно произнёс:
— Сейчас ты оденешься в лучшее платье, сядешь в нашу дорогую машину и отправишься по городу с визитами. Ты великий Саторин, тебя все знают и примут хотя бы из любопытства, если не найдут другого веского повода для встречи. Первым делом навестишь вот этого человека, он папаша того юнца, что хотел отравить меня или тебя, уже не слишком важно, своей накачанной ядом кровью. Сына он ищет прилежно и готов заплатить тем, кто посодействует в достижении цели. Ты скажешь ему, что мальчик впутался в скверную историю и попался с поличным, но человек, которому он намеревался причинить зло, сам на него оного не держит и готов отпустить провинившегося юношу без последствий, на определённых условиях. Понятно?
Саторин сосредоточенно кивнул. Кажется, он действительно меня слушал, а не думал о своём, как я бывало. Отлично. Я продолжал:
— Далее, ты предложишь ему арендовать зал, где происходил поединок, на известное тебе число. Это место идеально подходит для выборов и нас тоже устроит во всех отношениях. Аренда должна быть скрытой, то есть все платёжные и прочие документы проходить по приватным каналам и инициатором сделки значиться постороннее лицо. Человек сам всё устроит, у него есть нужные связи, я узнавал. Далее, ты поедешь к Фениру.
— Я с ним незнаком! — вставил Саторин.
— Зато с ним хорошо знаком я, потому мне там светиться нельзя ни в коем случае, твой же визит будет выглядеть, как вполне естественное стремление кандидата подлизаться к законному пока что королю. Телодвижение это совершенно бессмысленное, так что тебя просто сочтут усердным дураком, но нам это только на руку. Фениру ты передашь канал к реквизитам сделки. Да, это выглядит взяткой, но ничего страшного. Другие кандидаты ничего не узнают, а он не откажется, потому что по правилам уходящий монарх должен предоставлять место для выборов. Аренды сейчас дороги, а существенных денег у старины Фенни отродясь не водилось. Раньше всё происходило просто. Законы придумывали, когда нетребовательный электорат вполне устраивала пещера или поляна где-нибудь в лесу.
— Я понял, сделаю, — сказал Саторин. — Что-нибудь ещё?
— Всем улыбайся, даже если знаешь, что гады.
Саторин опять кивнул, но к дверям пока не бросился.
— Тач, может быть мне просто снять свою кандидатуру? Тогда они отпустят Шерил, и мы снова заживём как прежде. Ты не думай, для меня это не жертва, не так мне и нужна эта корона. Вы двое мне гораздо дороже.
Ещё и полезнее, но вслух я этого говорить не стал, благожелательно кивнул:
