В огромном, похожем на пещеру номере стоит кожаный диван, на низком столике — ваза со свежесрезанными гортензиями, на обшитой деревом стене — плоский экран. За высокими окнами плещется бесконечный непроглядно черный океан. Один из телохранителей швыряет на стул пальто, демонстрируя мне кобуры с пистолетами: два — под мышками, два — на спине. Интересно, ему рук хватает, чтоб из них из всех стрелять?
Захаров наливает что-то прозрачное в хрустальный стакан и выпивает залпом.
— Хотите выпить? В мини-баре есть кола.
Встаю.
— Нет-нет. Вы мои гости. — Он кивает, и один из громил, хмыкнув, открывает холодильник.
— Воды, — просит Лила.
— Аспирина.
— Да ладно, — телохранитель вручает нам стаканы, — я тебя не так сильно помял.
— Нет. Не вы.
Глотаю три таблетки и откидываюсь на подушки. Как бы поудобнее устроиться? Так больно: от каждого движения хочется волком выть.
— Спускайтесь в казино, — приказывает Захаров. — Поиграйте чуток.
— Конечно.
Они медленно идут к дверям, один подхватывает по пути пальто. Их босс смотрит задумчиво, видимо, решает, не отправить ли и меня следом.
— Кассель, как давно ты знал, где моя дочь?
— Около трех дней.
Лила сердито щурится, но уж это-то можно рассказать.
— Почему сразу не позвонил? — Он наливает себе еще один стакан.
— Лила свалилась как снег на голову. — Почти правда. — Я не видел ее уже три года и считал мертвой. Просто делал, как она сказала.
Захаров отпивает и морщится.
— Ты собираешься мне рассказать, где была?
Она пожимает худенькими плечами и опускает глаза.
— Ты кого-то защищаешь. Мать? Всегда подозревал, что это она тебя забрала. В конце концов тебе надоело…
— Нет!
— Она фактически обвинила меня в убийстве, — Захаров как будто и не слышит, так погружен в собственные мысли, — сказала ФБР, что я якобы грозился сам тебя убить, только бы не отдавать ей. ФБР!
— Я была не с мамой. Она к этому не имеет отношения.
Старик смотрит на дочь.
— Что тогда? Кто?… — Он замолкает на полуслове и поворачивается ко мне: — Ты? Ты причинил зло моей девочке?
Не знаю, что сказать.
— Он меня не трогал.
Захаров кладет руку в перчатке мне на плечо.
— Ты становишься похожим на мать, Кассель, а она красавица.
— Да, сэр.
— Не хотелось бы портить такое лицо, но если я узнаю…
— Оставь его в покое. Папа, послушай меня хотя бы минуту. Я пока не готова обсуждать случившееся. Прекрати искать виновных, ничего не спрашивай. Я вернулась домой, ты что — не рад?
— Конечно рад. — Захаров явно потрясен ее вопросом.
Бессознательно дотрагиваюсь до ребер. Мне бы еще аспирина, куда же тот парень его задевал?
— Я тебе поверю, но только ради дочери, — говорит Захаров, голос его смягчается. — Нам нужно побеседовать наедине. Понимаешь?
Киваю. Лила сидит неподвижно и смотрит в окно на черный океан.
Ее отец достает из внутреннего кармана бумажник и отсчитывает пятьсот долларов.
— Держи.
— Я не могу это взять.
— Мне так будет спокойнее. Поднимаюсь, стараясь не морщиться от боли, и качаю головой.
— Пусть вам как-нибудь по-другому будет спокойно.
Он фыркает.
— Один их моих парней отвезет тебя домой.
— Так что, я правда могу идти?
— Не обольщайся. Если понадобится, возьму тебя за жабры в любой момент.
Надо что-то сказать Лиле на прощанье, но она повернулась ко мне спиной. О чем, интересно, думает?
— В среду я устраиваю небольшую вечеринку «У Кощея». Собираем деньги для фонда. Приходи. Знаешь, почему мне так нравится этот ресторан?
Отрицательно качаю головой.
— А кто такой Кощей Бессмертный, знаешь?
— Нет. — Я вспоминаю странный рисунок на потолке.
— Персонаж русских сказок, колдун, который мог обратиться вихрем и сокрушить врагов. — Он дотрагивается до розового самоцвета. — Прятал свою смерть в утином яйце. Никто не мог его убить. Кассель, не надо переходить мне дорогу: я опасный противник.
— Понимаю. — На самом деле я сознаю, что нам с Лилой придется действовать самостоятельно, нужен план.
— Кассель?
Оборачиваюсь уже в дверях.
— Спасибо, что вернул мне дочь.
Выхожу в коридор. Пока жду лифта, начинает трезвонить телефон. Неохота лезть за ним в карман. Как же я устал!
— Алло?
— Кассель? — Голос Уортона не очень-то радостный. — Простите, что звоню так поздно, но последний член совета только что сообщил о своем решении. Добро пожаловать обратно в Уоллингфорд. Мы получили справку от вашего врача, и все проголосовали. Пока оставляем вас на испытательный срок, но ночевать будете дома. Если инцидент не повторится — сможете в двенадцатом классе вернуться в общежитие.
Из горла рвется саркастический смешок. Афера удалась. Можно возвращаться в школу, вот только как вернуться к себе прежнему? Умудряюсь выдавить:
— Спасибо, сэр.
— Тогда до завтра, мистер Шарп. Вы оплатили весь учебный год, так что можете по-прежнему завтракать и ужинать в столовой.
— Возвращаться утром в понедельник?
— Да, завтра утром, если у вас, конечно, нет других планов, — сухо отзывается завуч.
— Нет. Никаких планов. До завтра. Спасибо, сэр.
Один из захаровских громил везет меня домой. Его, оказывается, зовут Стенли, он из Айовы и по-русски совсем не говорит. Жалуется, что с языками у него плохо.
