— Так какой ты мастер? — спрашивает сосед.
— Наверное, мастер удачи, — опять встревает Даника. — Самое распространенное.
— Нет, тогда бы он сказал.
— Кто я… совершенно не имеет значения. Проблема в том, что братья хотят заставить меня убить одного парня. А я не хочу.
— Мастер смерти! — восклицает Сэм.
Даника тыкает его локтем, и мой медведь-сосед ойкает от боли.
— Слушайте, — вздыхаю я, — это правда не так уж и важно. В любом случае, ни над кем работать я не собираюсь, ясно?
— А смыться можешь? Уехать из города? Киваю, но потом отрицательно мотаю головой.
— Нет.
— Ну-ка подожди, — недоумевает Сэм. — Ты знаешь, что братья хотят заставить тебя убить кого-то, и все равно собираешься остаться тут и позволить им это сделать. Какого черта?
— Я знаю, что у меня есть голова на плечах и умные друзья. А еще знаю, что у одного из этих друзей давно руки чешутся продемонстрировать миру свои умения в области фальшивого огнестрела.
— Ты серьезно? — У Сэма в глазах появляется жадный блеск. — Надо пропустить через штаны провода, пусковой механизм положить в карман, а еще рассчитать время, чтобы точно совпало с выстрелом. Разыгрывать жертву проклятия смерти еще проще.
— Нет, только огнестрел.
— Стойте, — вмешивается Даника. — Что именно ты задумал?
— Есть пара мыслишек, — улыбаюсь как можно бесхитростнее, — грязных таких мыслишек.
Проговариваем детали снова и снова. Сперва план кажется нелепым, но после десятого по счету обсуждения становится просто ненадежным, а потом уже и вполне сносным. Вместо ужина отправляемся на Сэмовой машине к Баррону, и я учу их взламывать замки.
Без дедушки в кухне пусто. Комнаты кажутся слишком просторными, я скучаю по кучам хлама. Дом словно стал чужим, наполнился новыми пугающими возможностями. Завариваю кофе, раскладываю на столе чистые блокноты, разминаю пальцы. Ночь будет долгой.
Просыпаюсь во вторник утром. Весь рукав измазан слюной, под окном гудит Сэм. Едва успеваю на ходу почистить зубы.
— Ты прямо так и спал в одежде? — Бывший сосед протягивает мне стакан с кофе.
О боже, опять кофе? Но приходится пить.
— Спал?
— У тебя лицо в чернилах.
Опускаю солнцезащитный щиток и смотрю на себя в зеркало. Щетина еще больше отросла, глаза красные, жутко выгляжу. На этом фоне чернила на подбородке — сущий пустяк.
На уроках я сам не свой. Мисс Нойз отводит в сторонку и интересуется, все ли в порядке дома, потом проверяет, не расширенные ли у меня зрачки. Стюарт велит побриться.
Засыпаю прямо посреди заседания дискуссионного клуба, просыпаюсь как раз во время жаркой дискуссии — будить меня или нет. Волокусь в учебный театр, надо порепетировать с оружием.
Набрасываюсь на ужин, а потом мы с Сэмом отправляемся на парковку.
— Мистер Шарп, — к нам идет Валерио, — мистер Ю, надеюсь, вы не собираетесь покидать кампус?
— Я отвезу Касселя домой.
— У вас полчаса. — Комендант сверяется с часами.
Дома вновь усаживаюсь за блокноты, а потом заваливаюсь спать на кушетку прямо со включенным светом. Столько еще нужно успеть! Чего я там понаписал? Сам уже не помню. Буквы кажутся совершенно незнакомыми.
Утром снова приезжает Сэм.
— Слушай, одолжишь машину? Вряд ли пойду сегодня в школу. Важный день.
— Держи. — Сосед вручает мне ключи. — Когда увидишь, как моя малышка держится на дороге, непременно захочешь себе такой же катафалк.
Отвожу его на занятия, а потом залезаю к Баррону. Вор из меня — что надо: взамен украденного оставляю другое, точно такое же.
Еду домой и бреюсь чище любого щеголя.
Устал до невозможности, засыпаю в четыре и просыпаюсь оттого, что Баррон трясет меня за плечо.
— Соня.
Брат, скрестив руки на груди, усаживается на тот самый ненавистный стул и принимается раскачиваться взад-вперед.
— Давай одевайся, пацан. — В дверях столовой, посасывая зубочистку, стоит Антон.
— Что вы здесь делаете? — стараюсь казаться удивленным.
Иду на кухню и наливаю вчерашний кофе. На вкус — как будто батарейку полизал. Ничего, сойдет.
— Мы едем на вечеринку, — кривится Баррон. — В город. Куча важных шишек, толпы отморозков.
— Филип пролетает, — вставляет Антон. — Захаров внезапно отправил его по какому-то поручению.
Я-то знаю, в чем дело. Антон нервничает или нет? Наверное, Лила послала ему сообщение с телефона Филипа.
— И вы хотите, чтобы я поехал? — Изо всех сил тру глаза.
Антон и Баррон переглядываются.
— Ну да. Мы тебе вроде говорили.
— Слушайте, езжайте, а я лучше займусь домашкой.
Антон забирает у меня из рук кружку и выплевывает зубочистку прямо туда.
— Не глупи. Пацаны вроде тебя должны не о домашке думать, а о вечеринках. Живо наверх, в душ.
Послушно поднимаюсь по лестнице. Горячая вода иголками впивается в кожу, мышцы расслабляются. Все-таки пропустил одного паука — он притаился в уголке и караулит яйца. Намыливаю волосы. Капельки воды застревают в паутине.
Выхожу из душа. Ванная затянута паром, дверь в комнату открыта, и Баррон подает мне полотенце. Не успеваю ни вовремя его накинуть, ни повернуться другим боком.
— Что у тебя с ногой?
Я же без одежды, самое время проверить на амулеты.
— Слушай, я вообще-то голый. Моются обычно без посторонних, ты в курсе?
