— Мы столько времени тусуемся вместе, — опускает глаза сосед, — на репетициях и вообще. Прости. Прости, пожалуйста. Знаю, сглупил.
Конечно же, нормальные люди сплетничают, делятся секретами, особенно когда хотят произвести впечатление. Наверное, стоит расценивать это как предательство, но я испытываю облегчение. Так устал притворяться.
— Вы, что ли, вместе? Ты его девчонка?
— Да. — Даника смутилась, но вид у нее довольный, а Сэм, похоже, сейчас грохнется в обморок.
— Круто. Даника, я не хотел врать твоей маме, сам не знал.
Неправда: все равно бы соврал, просто так получилось.
— Вы встречаетесь с той девушкой? Ну той, с которой ты спал?
— Нет, — не могу сдержать смешок.
— Так вы просто…
— Нет, — поспешно мотаю головой, — ничего такого. Поверь, ничем таким мы не занимались. Во-первых, она чуток того, а во-вторых, ненавидит меня.
— Так кто она?
— Я думал, вам интересно, кто я.
— Я хочу, чтобы ты мне доверял, и Сэму тоже. Ты можешь нам верить. — Она замолкает на мгновение. — Кому-то же ты должен доверять.
Кладу голову на руки. Правильно: каков бы ни был план, мне понадобится помощь.
— Лила Захарова.
— Что? — Даника раскрыла рот от изумления. — Та девочка, что пропала без вести? Когда мы еще учились в средней школе?
— Ты о ней слышала?
— А то! — Даника подбирает у меня с тарелки кусочек картошки и кладет в рот, на перчатках остаются пятна от масла. — Кто ж о ней не слышал? Принцесса преступного клана. В новостях только об этом и говорили. Мама боялась потом меня одну на улицу отпускать. Так что с ней случилось?
Я в нерешительности. Ну ладно, пан или пропал.
— Ее превратили в кошку. — Мое лицо перекашивается от странной усмешки, ужасно непривычно говорить им правду.
Даника кашляет, задыхаясь, и выплевывает недоеденную картошку.
— В Штатах появился мастер трансформации?
Еще через мгновение она шепчет:
— Та самая кошка?
— Сумасшествие какое-то. — откликается Сэм.
— Вы, ясное дело, думаете, я вру. — Напряженно тру лоб.
— Нет, мы вовсе так не думаем, — ерзает на стуле Даника.
Сэм морщится: наверное, пнула его под столом.
— Я не то имел в виду, не в смысле «ты сумасшедший», а в смысле «ого».
— Да ладно, понимаю.
Верят или не верят — неясно, но во мне зарождается безумная смутная надежда. Выходит, я, сам того не ведая, сделал все, чтобы втянуть их в аферу. Они уже участвовали, доверяют мне, видели в деле. Ставки повышаются, нужно пообещать им большой куш.
Звонит мобильник, номер незнакомый.
— Алло?
— От тебя требуется вот что, — говорит Лила, — пойдешь на вечеринку, притворишься, что поработал над отцом, как они и планировали. Я тебе доверяю. Папа не дурак, как-нибудь сумеет подыграть.
— Такой, значит, план?
— Да, это твоя роль. Долго говорить не могу, так что слушай внимательно. Через несколько минут я войду с пистолетом, застрелю Антона и спасу папу. Такая моя роль. Все просто.
Паршивый план, столько всего может случиться. Как бы ей объяснить?
— Лила…
— Я даже Филипа не трону, как ты и хотел.
— Каким образом?
— Сказала телохранителю, что он шнырял вокруг пентхауса и заметил меня. Его заперли прямо тут. Остаются только Баррон и Антон.
«Только Баррон и Антон». Изо всех сил тру переносицу.
— Ты говорила, оба брата останутся ни при чем.
— Правила меняются. Только есть одна проблема.
— Какая?
— На вечеринку нельзя проносить оружие, мне не разрешат взять пистолет.
— У меня нет… — Останавливаюсь на полуслове. Не самый умный поступок — вслух обсуждать пистолеты посреди школьной столовой. — У меня его нет.
— Там будет металлодетектор. Раздобудь оружие и придумай, как его пронести.
— Да никак.
— Ты мне кое-что должен. — Голос у Лилы мягкий, словно пепел.
— Знаю. — Я сдаюсь.
Вешает трубку, а я бессмысленно пялюсь в стену столовой. Меня, интересно знать, не пытаются подставить?
— Что случилось? — интересуется Сэм.
— Мне пора, скоро занятия начнутся.
— Черт с ними, с занятиями, — храбрится Даника.
— Нет уж, только не в первый день, — качаю головой.
— Встретимся во время перерыва на домашнее задание, — решает Сэм. — Около театра. Тогда и расскажешь все.
По пути на урок набираю тот самый номер.
— Она там?
— Понятия не имею, о ком вы, — огрызается незнакомый мужской голос.
— Передайте ей, что понадобится еще два приглашения на среду.
— Понятия не имею…
— Просто передайте, и все.
Будем надеяться, что передаст.
Облокачиваюсь о кирпичную стену и начинаю рассказ. Такое впечатление, что Даника и Сэм сдирают с меня шкуру: теперь я перед ними совершенно беззащитен. Болезненная процедура.
Я даже не пытаюсь мухлевать, рассказываю с самого начала: каково это — быть единственным бесталанным в семье мастеров, про Лилу, как считал себя убийцей, как проснулся на крыше.
— Вы что — все мастера?
— Магия — это как зеленые глаза, — отвечает за меня Даника. — Иногда ты просто рождаешься таким, но если оба родителя — мастера, ребенок, скорее всего, унаследует дар. Поэтому в Австралии почти один процент населения колдует, а в США — только одна сотая процента. Австралия же была колонией для ссыльных мастеров.
— Ух ты. — Сэм явно не ожидал такой исторической справки; я, признаться, тоже.
Она пожимает плечами.
