Он ерошит мне волосы, а я уворачиваюсь. Точь-в-точь семейная прогулка. Нелепая ассоциация. Филип устраивается впереди и с ухмылкой оглядывается на нас.
Надо понять, чего от меня ждут. Шевели извилинами! Можно прикинуться слегка растерянным, но я явно должен что-то знать.
– Что у нас сегодня?
– Репетируем, – отвечает Антон. – Убийство в эту среду.
Меня невольно передергивает, бешено колотится сердце. Убийство?
– Потом опять заблокируете воспоминания?
Надо говорить ровно, чтобы голос не дрожал. Косая Анни ведь рассказывала, что память можно временно заблокировать. Получается, мы уже не первый раз «репетируем»? Тогда мне точно хана.
– Зачем постоянно стирать мне память?
– Мы стараемся тебя защитить, – ровным голосом отвечает Филип.
Ну конечно. Я наклоняюсь вперед.
– Делать все как раньше? – достаточно расплывчато, сойдет для продолжения разговора.
– Да, – кивает Баррон, – подходишь к Захарову, дотрагиваешься до запястья и превращаешь его сердце в камень.
Сглатываю, пытаясь не сбиться с дыхания. Какой-то идиотизм. Что они такое говорят?
– А застрелить его не проще?
– Вы уверены, что он справится? – сердится Антон. – После всей этой возни с воспоминаниями у него в голове бардак, а речь идет о моем будущем.
– Не трусь, – нарочито терпеливо ободряет меня Филип, – работа непыльная. Мы давно уже все спланировали.
– Что ты знаешь о Бриллианте бессмертия? – встревает Баррон.
– Он принадлежал Распутину, владелец не умирает или что-то вроде того, – стараюсь выражаться как можно туманнее. – Захаров купил камень на аукционе в Париже.
Наверное, я не должен знать даже этого, потому что брат хмурится и продолжает за меня:
– Тридцать семь карат, размером приблизительно с ноготь на большом пальце, светло-красный, как будто в стакан с водой добавили несколько капель крови.
Он что-то цитирует? Каталог аукциона «Сотбис», наверное. Надо сосредоточиться на деталях, представить, что передо мной головоломка, иначе я совсем съеду с катушек.
– Камень спас Распутина от многочисленных покушений, потом несколько раз менял хозяина. Ходило много слухов: то у убийцы пистолет якобы не выстреливал в самый ответственный момент, то яд волшебным образом оказывался в бокале у отравителя. В Захарова стреляли трижды и ни разу не попали. Значит, амулет действует.
– Я думал, это легенда, миф.
– Полюбуйтесь, он теперь у нас специалистом по колдовству заделался, – ехидничает Антон.
– Я давно занимаюсь исследованиями, изучаю Бриллиант бессмертия. – Глаза у Баррона блестят.
Он, интересно знать, хоть помнит свои «исследования» или просто цитирует отрывки из очередного блокнота?
– И сколько ты уже его изучаешь? – спрашиваю я.
Баррон злится.
– Семь лет.
– Начал еще до того, как Захаров его купил? – фыркает на переднем сиденье Филип.
– Так это я ему и рассказал про камень.
Баррон отвечает спокойно и уверенно, но, по-моему, на лице у него испуг. Он никогда не признается во вранье, не откажется от своих слов – ведь тогда все увидят, сколько воспоминаний пропало безвозвратно. Филип с Антоном хихикают, им прекрасно известно, что он выдумывает. Совсем как в детстве, когда в Карни мы вместе ездили в кино. Это воспоминание странным образом успокаивает.
– И я согласился участвовать в ваших делах?
Все трое смеются в голос. Надо быть очень-очень осторожным.
– А как я справлюсь с талисманом, если камень и правда охраняет своего владельца?
Вроде бы я не очень себя выдал, вполне естественное в данных обстоятельствах сомнение.
– Ты же не мастер смерти, бриллиант бессилен против твоей магии, – ухмыляется в зеркало заднего вида Антон.
Моей магии…
Сейчас меня стошнит. Нет, правда. Закрыв глаза, прислоняюсь лбом к холодному стеклу и изо всех сил стараюсь не думать о собственном желудке.
Он врет. Не может быть.
– Я…
Я мастер. Мастер. Мастер. Одна-единственная мысль мечется в голове и прыгает, как маленький резиновый мячик. Не могу думать ни о чем другом. Сколько себя помню, я готов был все на свете отдать, лишь бы стать мастером. Но происходящее не очень-то похоже на мои детские мечты.
«Если уж мечтать, так на полную катушку – воображать себя самым талантливым и редким мастером, правильно?» Только вот сейчас я не воображаю.
– Эй, что с тобой? – спрашивает Баррон.
– Все в норме. Просто устал, ночь на дворе и голова раскалывается.
– Купим тебе кофе по дороге, – обещает Антон.
Мы и вправду заезжаем в забегаловку. Я умудряюсь пролить полстакана горячего кофе на футболку. Боль от ожога немного приводит меня в чувство.
Ресторан «У Кощея» словно вышел из далекого прошлого. На разукрашенной входной двери сияет латунная ручка, сбоку барельефы, изображающие жар-птиц с голубыми, красными и оранжевыми перьями.
– Бездна вкуса, – комментирует Баррон.
– Попридержи язык, ресторан принадлежит семье, – злится Антон.
