— Чего ж не скажут? Скажут… что королю нужна беседка в парке или пристройка к замку, но никак не храм. — Командир оглянулся на хмурых рыцарей, которые ехали позади. — Возможно, я ошибаюсь.
На улице, где обитали строители, дома стояли так близко один к другому, что можно было высунуться из окна и пожать руку соседу, живущему напротив. Телеги и фургоны здесь не ездили, купцы сюда не заглядывали, а заказчики подолгу не задерживались. В мастерских, расположенных на первых этажах, ученики обтачивали камни, что-то чертили мелом на чёрных досках или, оставшись без присмотра мáстера, сражались на «мечах» — только вместо оружия использовали длинные линейки. Рэн видел учеников и подмастерьев через окна или через распахнутые двери, больше похожие на ворота.
Наконец командир остановился возле двухэтажного дома. Слез с лошади и подёргал дверь:
— Закрыто… — Побарабанил в створку. — Гаор!
Отошёл на пару шагов и, запрокинув голову, проорал:
— Гаор! Ты дома? Гаор!
Дверь бесшумно приоткрылась, в щели показалась лохматая голова мальчишки.
— Хозяина нет дома.
Командир подскочил на месте:
— Ох, чёрт! Напугал, гадёныш… — Зыркнув на Рэна, прочистил горло. — Где он?
— Ушёл.
— Куда?
— К какому-то господину. Амбар строить.
Рэн посмотрел вперёд и послал коня рысью.
— Подождите! — крикнул командир. — Я у соседей спрошу.
Но конь уже нёс Рэна к самой высокой на этой улице постройке. Однако и тут хозяина не оказалось дома. Худощавый молодой человек сказал, что мастер Араш уже два года строит храм где-то на севере королевства.
Рэн с досадой посмотрел на герб, украшающий двери-ворота: крепость с тремя башнями. Фамильный знак могли себе позволить не все умельцы, а только те, у кого поистине золотые руки.
— А что вы хотели, милорд? — спросил юноша.
— Перед тобой… — начал командир стражи.
Рэн вскинул руку и не дал ему закончить фразу:
— Хочу построить храм. Не подскажешь, кто сделает это лучше всех?
Молодой человек улыбнулся:
— Только мой отец. Он лучший.
— Значит, ты сын мастера.
— Так и есть.
— В зодчестве разбираешься?
Рэн спросил первое, что пришло в голову. Он намеревался расположить к себе юношу, выведать, кого тот считает конкурентом своего отца, а потом отправиться к их сопернику.
Сын хозяина распахнул двери:
— Проходите, если не торопитесь.
В просторной мастерской было холоднее, чем снаружи. Присев к длинному столу, Рэн запахнул плащ и осмотрелся. Камин давно не разжигали. В углах тёмные разводы. На полках свитки, не представляющие никакой ценности, иначе их хранили бы в сухом помещении. На стенах написаны непонятные формулы, нарисованы арки, колонны разных стилей, фрагменты фасадов зданий.
Юноша вернулся со второго этажа, куда ушёл без всякого предупреждения, и положил перед Рэном стопку листов пергамента:
— Это мои работы: усадьбы, беседки, молельни. А это крепость. Отец построил её лорду Бризу по моему чертежу. Но больше всего я люблю рисовать базилики. Колонны в два или четыре ряда. Окна под крышей. Мне нравится, что внизу мягкий полумрак, а вверху много света. Рисунки храмов показать не могу: они принадлежат отцу.
Рэн выбрал несколько чертежей и разложил их веером:
— Это базилики?
Юношу удивлённо поджал губы:
— Верно. Вы разбираетесь в зодчестве?
— Ты же сам сказал: колонны, окна. — Рэн пробежался взглядом по рисункам. Вытащил из веера один лист. — Как тебя зовут?
— Корша, милорд.
— Корша, сколько потребуется времени на строительство такого храма?
— Это не храм. В храме глухие стены. Он должен выглядеть величественно и устрашающе. Это базилика. Она… более воздушная что ли.
— Я хочу построить храм Души. Сколько уйдёт на это времени?
— Храм Души… Красиво! — Корша сел напротив Рэна, развернул чертёж к себе. — Тогда здесь надо…
— Сколько? — спросил Рэн, повысив голос.
— От трёх до четырёх лет. Добавьте ещё год. Мой отец освободится только следующей осенью, а зимой строить никто не начинает. Но это просто разговоры. Я не знаю, есть ли у отца ещё заказчики. Его многие спрашивают и уезжают. Может, они к нему поехали. Договариваться.
— Я тебя нанимаю.
Корша рассмеялся:
— Я не мастер. И вряд ли им стану. Передо мной ещё два брата. Я могу нарисовать здание, произвести расчёты, покричать на каменщиков, поругать плотников. А больше я ничего не могу. — Принялся складывать листы в стопку. — Скажите своё имя. Я сообщу отцу, что вы приезжали.
— Король Шамидана.
— О, чёрт… — выдохнул Корша. — И никто ж не сказал! — Подскочив, отвесил низкий поклон. — Я вас тут совсем заморозил, ваше величество. Идёмте наверх. Там тепло.
— Ты поедешь со мной в Фамаль. Даю три дня на сборы. Бери все рисунки, какие есть. На месте решим, что будем строить. И мне нужны живописцы.
— Найду, — кивнул Корша. — Но не сейчас. Сейчас обсуждать ещё нечего.
— Нужен скульптор.
— Ах да, это же храм. — Корша сел на скамью и тотчас вскочил. — Простите. Мне до сих пор не верится, что я говорю с королём… Скульптор, значит. А чьё изваяние надо? Ангела, старика, воина или сказочного существа? Спрашиваю, потому что в каждом направлении свой мастер имеется.
— Душа — она. Изваяние женщины.
Корша потёр подбородок:
— Вы это серьёзно?
