— Сколько их приходит? Один, два, три? — спросил Киаран, показывая Ёрку пальцы.
— Один. Иногда два. Приходят, садятся у решётки, а вскорости этот псих умирает.
— Может, ты знаешь, откуда они приходят?
— Откуда?
Бегая взглядом по плесневелым стенам, Киаран пощёлкал языком. Этого олуха расспрашивать бесполезно. Придётся устроить возле Безумного дома засаду.
Хотел уже приказать выпустить его отсюда, как Ёрк открыл рот:
— Почему их называют белыми монахами?
Киаран отделался одной фразой:
— Потому что они носят белую рясу.
Не рассказывать же тупице о монашеском ордене «Белый след».
— У нас тут тоже сидит один… в белом.
— Так уж и в белом?
— Честное слово, милорд! — Ёрк почесал грудь ручищей. — Называет себя белым дьяволом.
Киаран и командир обменялись взглядами.
Командир указал на утопленную в полу железную плиту со скобой:
— Психи там?
— Там.
— Сколько их, — поинтересовался Киаран и с опозданием понял, что надзиратель не ответит.
Но он ответил:
— Тридцать шесть. Это я знаю. Всегда тридцать шесть. Одного уносят, другого приводят.
— Я хочу на них посмотреть. — Киаран бросил на лежанку серебряную корону.
Ёрк покосился на монету:
— Безумие заразно, милорд.
— Из клириков кто-то заразился?
— Нет, милорд.
Киаран бросил ещё одну монету:
— А ты? Хоть раз болел безумием?
Ёрк хлопнул лапищей себя по лбу:
— Вот я остолоп! — Затолкал рукоять кистеня за пояс и развязал стоящий в углу мешок. — Монастырская соль. Насыпьте в карманы, в сапоги и на голову. Я покажу вам психов.
Дождался, когда Киаран с командиром совершат нелепый ритуал. Выдернул из подставки факел и одной рукой поднял неподъёмную на вид железную плиту.
Лицо обдало смрадом. Киаран вытащил из кармана пропитанный эфирным маслом платочек, стряхнул с него соль и прижал к носу.
В подземелье вела стиснутая стенами лестница, крутая и скользкая. Блики огня прыгали по камням, покрытым капельками воды. Снизу доносились стоны, бормотание, смех.
Сойдя с последней ступени, Киаран двинулся вслед за Ёрком по длинному коридору, утопающему во мгле. И вдруг почувствовал, как на затылке зашевелились волосы. Свет факела выхватывал из темноты решётки, вмурованные в потолок и пол. В некоторых камерах чудилось беспорядочное движение, но что это: люди или игра теней — Киаран не мог понять. Слева к прутьям прильнул человек в лохмотьях и вывалил изо рта раздвоенный язык.
— Это он сам себе сделал, — подал голос Ёрк. — Думает, что он ящер. А этот… — Указал вправо. — Его не видно. Он сидит всё время в углу. Думает, что стеклянный. Боится разбиться на осколки.
Киаран повернул голову на непонятный звук и вовремя отскочил в сторону: в решётку врезался голый мужик и, просунув руку между прутьями, чуть не схватил его трёхпалой кистью.
— Этот съел своих детей, а потом отгрыз себе пальцы. А этот считает, что земля круглая, — объяснял Ёрк, указывая то на одну камеру, то на другую. — Этот думает, что в его теле живёт одиннадцать сущностей. Он даже умеет говорить разными голосами…
Плач, вой, стоны, бормотание сводили с ума. Вдыхая запах эфирного масла, Киаран брёл за надзирателем и мечтал только об одном: поскорее отсюда выбраться.
Наконец они дошли до конца коридора и упёрлись в решётку. В свете факела влажно блестели прутья, но дальше ничего не просматривалось, словно преграда была не решётчатой, а глухой стеной.
— Это он называет себя белым дьяволом, — сказал Ёрк и почему-то встал Киарану за спину.
— Молчать! — прозвучал из камеры голос, от которого чуть не лопнули ушные перепонки.
Киаран невольно схватился за рукоять меча. С трудом сглотнул; в ушах щёлкнуло. Немного постоял, привыкая к тишине.
— Ты и правда дьявол?
— Заходите. Не люблю держать гостей на пороге.
При звучании этого голоса перед внутренним взором Киарана нарисовался образ добродушного старика. Складывалось впечатление, что в узилище не один узник, а двое.
— Не вздумайте, — прошептал Ёрк.
— Будьте осторожны, — откликнулся командир. — Никто не знает, что у психов на уме.
— Я не ваш гость, — сказал Киаран.
— Боитесь?
— Не люблю шутов. — Киаран повернулся к камере спиной, надеясь, что его намерение уйти сделает безумца более разговорчивым.
— Вам, наверное, очень тяжело быть посвящённым в тайны многих людей и не иметь права ими воспользоваться.
Киаран выхватил факел из руки Ёрка и развернулся к решётке:
— Да кто ты такой?! — Просунул между прутьями конец рукоятки, обмотанный горящей паклей. — Покажись!
Из мрака возник человек, облачённый в белоснежный балахон. Киаран скользнул взглядом по белым как тополиный пух волосам и бороде и уставился в бездонные янтарные глаза.
