— Вон! Все вон! — приказала Лейза. — Миула и Таян, останьтесь. — Опустилась перед кроватью на колени и молитвенно сложила ладони. — Обращаюсь ко всем богам…
Рядом с ней на колени встала Миула:
— Мать земли, неба и солнца! Взываю к тебе!..
Преклонив колена, Таян раскинула руки:
— Духи предков! Услышьте меня!..
К ним присоединились вошедшие в комнату мать Болха и её помощница. Монахиня, давшая обет молчания, беззвучно зашевелила губами, раскачиваясь взад-вперёд. Болха запела молитвы на церковном языке. Из гостиной донёсся речитатив, исполняемый монахами.
Небо за окном затянули тучи. Ветер вздыбил занавесь на разбитом окне.
— Господи! Помоги мне, Господи! — прокричала Янара в потолок и выгнулась от дикой боли в пояснице.
Всё происходящее проплывало перед ней как во сне — через мутную дымку. Кто-то растирал ей руки, кто-то придерживал за ноги. В ушах звучали слова: «Не теряйте сознание! Дышите! Не теряйте сознание!» Казалось, трещат и ломаются кости. Сквозь треск пробивались голоса монахов, читающих молитвы в соседней комнате.
Чья-то рука нырнула внутрь её естества и вызвала новый приступ боли. И вдруг чрево осиротело, скрутилось от горя в жгут.
— Мне очень жаль, — просипела мать Болха. — Мальчик. Мёртвенький.
Вручила тельце Миуле:
— Замотай в одеяльце. — Выглянув в гостиную, велела монахам читать заупокойную и склонилась над Янарой. — Я сейчас вас почищу. Потерпите, моя королева.
— Дайте мне сына, — прошептала она.
Сквозь свист в её ушах пробился плач Таян:
— Миленькая вы наша, родненькая.
— Не сейчас, — возразила Болха. Посмотрела на зарёванную девочку. Сообразив, что от неё не будет пользы, кивнула Миуле. — Мне нужна твоя помощь. Неси воду и тряпки.
Служанка хотела положить тело ребёнка на кушетку.
— Дай мне, — попросила Лейза. Прижала к груди замотанный в одеяльце комочек и принялась ходить по опочивальне, напевая колыбельную.
— Таян! — окликнула девочку Миула. — Завесь чем-нибудь окно. Сейчас дождь начнётся. И разведи огонь в камине. Госпожу морозит.
Опухшая от слёз девочка бегала от камина к окну. Янара стонала и просила дать ей сына. Болха и Миула омывали ей ноги. А Лейза кружила по комнате, прижимая ребёнка к себе всё крепче и крепче.
И вдруг в тишине, нарушаемой всхлипами королевы и песнопениями монахов, раздался тонкий писк.
Мать Болха выпрямила спину и вытаращила глаза:
— Что это?
Лейза уставилась на свёрток в своих руках:
— Он жив…
— Быть такого не может!
Лейза отвернула край одеяльца и беззвучно разрыдалась:
— Он жив!
— Дайте мне сына! — потребовала Янара, трясясь в лихорадке.
Уложив ребёнка рядом с королевой, Лейза схватила Болху за рукав, вытащила в гостиную и залепила ей увесистую пощёчину:
— Он не был мёртвым! Он просто очень слабенький. Ему тяжело плакать.
— Ребёнок жив? — опешил монах-клирик.
— Да!
— Но как? Он пробыл в чреве матери всего полгода! Такие дети не выживают!
— У него не билось сердце, и он не дышал, — пробормотала Болха, потирая пунцовую щёку.
— Дышал! — топнула ногой Лейза. — Он слабенький! Слабенький! Ты понимаешь это или нет, дурья твоя башка?! Если король узнает, что ты чуть не похоронила его сына заживо, он сдерёт с тебя кожу! Не-е-ет! Я не буду ждать. Я сама это сделаю!
Болха упала на колени:
— Я честно думала, что ребёнок мёртвый. Я не услышала, как бьётся его сердечко! Я глухая дура. Смилуйтесь! Умоляю вас!
Хааб захлопнул талмуд:
— Встань, мать Болха. И ничего не бойся.
Лейза сжала кулаки:
— Не бойся?! А вы что сделали, чтобы сын короля…
Хааб махнул помощнику:
— Собирай вещи, Ика. И ты, мать Болха, иди собирайся. Мы возвращаемся в монастырь. Нам здесь больше нечего делать.
— Что это значит? — Брови Лейзы сошлись в одну линию.
— Это ребёнок не короля, вот что это значит, — ответил Хааб, заталкивая книгу и письменные принадлежности в заплечный мешок.
— А чей это ребёнок?
Хааб пожал плечами:
— Спросите у королевы. Недоношенные дети иногда выживают. Очень-очень редко. И только те, кто пробыл в чреве матери семь месяцев. А теперь считайте. — Закинул мешок на спину. — Я пришлю монахиню-сиделку. Если состояние королевы ухудшится, дайте знать. Пришлю кого-нибудь из клириков.
Поклонился и вышел из гостиной.
Гвардеец вбежал в покои без стука:
— Милорд!
Киаран оторвал взгляд от документов:
— Что за манеры?
— Королева разрешилась от бремени. Там такое творится! Вы должны сами увидеть.
— Она родила уродца? — спросил Киаран, складывая документы в стопку и производя в уме расчёты. Сколько времени прошло после свадьбы? Полгода…
— Все обсуждают ублюдка.
— Какого ублюдка? — Киаран нахмурился. — Ребёнок жив?
— Жив, милорд. Жив!
Киаран направился к двери, на ходу надевая куртку:
— Где миледи Лейза?
— В женской башне. С королевой.
В коридорах толпились дворяне. Кто-то окликнул Киарана:
— Вы слышали новость, лорд Айвиль? Королева подложила королю свинью.
Он рявкнул:
— Не уподобляйтесь трактирным бабам!
Размашистой походкой прошествовал по галереям, сбежал с лестницы и, выйдя из главной башни, посмотрел на женскую обитель.
Через внутренний двор торопливо шагал командир Выродков:
— Горожане сходят с ума, милорд.
