Рэн собрал волю в кулак. Расправил плечи:
— А это не вам решать, настоятель пустых наук. — И вошёл в опочивальню.
Здесь царил полумрак. Окна завешены плотными шторами. На столе и шкафчике возле кровати мерцали свечи. В их свете Янара казалась тенью.
— Она уснула, — прошелестел за спиной Рэна голос Лейзы.
— Я не сплю, — еле слышно сказала Янара и открыла глаза.
Рэн опустился на колени и сжал её ледяные руки:
— Спасибо за детей, любовь моя.
— Ты их видел?
— Сейчас, — улыбнулся он и повернул голову на тоненький писк.
Сбоку от камина стояли две колыбели-качалки. Кормилица (или нянька) поправила на спинках серую ткань, чтобы свет пламени не падал на младенцев.
Подойдя к кроваткам, Рэн развёл руки:
— Кто тут у нас?
— Это братик, ваше величество, — подсказала кормилица. — А это сестричка.
Рэн взял спящего сына:
— Принц Дирмут Хилд! Я твой отец. — Поцеловал его в лобик и кивнул Лейзе. — Помоги.
Она уложила ему на другую руку попискивающую дочь.
— Принцесса Игдалина Хилд! Я твой отец. — Рэн поцеловал ребёнка в лобик.
Раздались тихие аплодисменты. Едва слышно прозвучали голоса:
— Поздравляем, ваше величество.
Он легонько потряс их на руках:
— Такие крошечные. Пушинки.
Кормилица поклонилась:
— Не волнуйтесь, ваше величество. У меня очень хорошее молоко. Скоро вы своих детей не узнаете.
Рэн отдал младенцев и вернулся к постели супруги:
— Устала?
— Немножко, — ответила Янара и вялым жестом попросила его наклониться.
Он навис над женой, упираясь кулаками в подушку:
— Ни о чём не переживай. Слышишь?
— Дирмут не шевелил ножками. Игдалина шевелила, а он нет.
— Он слабенький. Мальчишки слабее девчонок. Мне так говорили.
— Он сначала так громко плакал, а теперь спит и спит.
Рэн наклонился ещё ниже и вымолвил, касаясь губами уха жены (лишь бы она не видела его глаз):
— Это же хорошо. Он набирается сил.
Янара вымучила улыбку:
— Я тоже так думаю. — И опустила веки.
— Отдыхай, милая. Я буду рядом, заночую в соседних покоях. Ни о чём не переживай.
Покинув башню, Рэн направился в сторону павильона, утопающего в серых сумерках.
— Ваше величество! Как королева? Как дети? — крикнул Киаран и пошёл следом.
— Не ходите за мной!
— Ваше величество!
— Стоять! — проорал Рэн.
Взбежав по ступеням, затерялся среди леса резных столбов. Сжал кулаки, стиснул зубы и заскулил.
Ночь выдалась тихой, безлунной. На крепостной стене беззвучно горели факелы. Не переговаривались гвардейцы. В конюшнях не всхрапывали кони. Фамальский замок, пережив тяжёлый день, забылся глубоким сном.
Свесив ноги с кровати, Янара села. На кушетке спала Лейза. В кресле — мать Болха. На стуле возле камина сидела кормилица, уронив голову на грудь. Из передней комнаты доносились монотонные мужские голоса — клирики читали молитвы.
Янара взяла свечу и, неровно ступая, приблизилась к колыбелям. Одна была пустой…
Ужас сковал Янару. Она пыталась крикнуть: «Где мой ребёнок?» Но слова застряли в горле. И вдруг осенило: монахи читают над её сыном молитву за здравие! Над сыном, конечно! Он ведь очень слабенький…
Стараясь никого не разбудить, Янара на цыпочках пересекла опочивальню и приоткрыла дверь. В щель были видны сидящие на пятках клирики. Масляная лампа тускло освещала корзинку с младенцем.
Не желая сбить мужей с определённого душевного настроя, Янара уже потянула дверную ручку на себя, когда её взгляд упал на книгу в руках одного из монахов. Обложка серая…
Широко распахнув двери, Янара пошла между клириками мягкой поступью львицы, вышедшей на охоту.
— А что вы здесь делаете? — Поставила подсвечник на стол. — Что вы делаете?
— Моя королева… — начал клирик.
Она указала на книгу:
— Это предсмертный молитвослов.
— Мы молим Бога прекратить мучения вашего сына.
— Вы хотите, чтобы он умер, — прошептала она.
Кровь зашипела в её жилах и обжигающим паром ударила в голову. Янара выхватила талмуд из рук клирика и заехала корешком книги ему в нос. Удар был настолько сильным, что монах упал навзничь и закрыл лицо ладонями; между пальцев побежали алые струйки.
Янара обрушила книгу на затылок другого монаха:
— Вон! — Резко обернулась и врезала бумажным кирпичом монаху в ухо. — Вон отсюда!
Мужи вскочили и бросились прочь из комнаты, а Янара продолжала награждать их ударами.
Лейза попыталась успокоить её, взяла под локоть:
— Янара, дочка…
— Не трогайте меня! — завизжала она и стала вырывать из молитвослова страницы. — Господи! Не слушай их! Дай моему сыну здоровья! Господи! Не я ли с ангельским смирением принимала невзгоды? Не я ли каждый день стояла на коленях и взывала к тебе? Не за себя прошу! За свою кровиночку! Дай ему здоровья и долгих лет жизни!
Швырнула книгу на пол и принялась топтать её ногами:
— Нет смерти! Нет смерти! Нет!
Кто-то обнял её сзади за плечи.
— Янара… милая…
Её ноги подкосились. Она обмякла и едва не упала.
Рэн подхватил жену на руки и понёс в опочивальню:
— Любовь моя… Что с тобой?..
— Они призывали смерть, — прошептала Янара и потеряла сознание.
