Через два дня жар спал. Королева даже сумела сесть и сделала несколько глотков бульона. Рэн помог ей подержать детей на руках. Таян рассказала о Бертоле, клюнула носом её в щёку, показывая, как малыш целуется. Янара посмеялась, опустила голову на подушку и провалилась в глубокий сон.
Радость окружающих длилась недолго. Янара не проснулась утром. Не открыла глаза и на следующий день. Попытки разбудить её не увенчались успехом. Худенькое лицо стало похоже на восковую маску, сквозь тонкую кожу на руках просматривались ниточки-вены, дыхание с трудом прослушивалось. Жизнь еле теплилась в изнеможённом болезнью теле.
Мать Болха растирала королеве руки и ноги. Лекари, Таян и Миула, сидя за столом в передней комнате, перебирали в мешках травы и засушенные плоды деревьев. Что лечить? Ни жара, ни кашля, ни рвоты, ни кровотечения. Только беспробудный сон.
Лейза наклонилась к Янаре и прошептала ей на ухо:
— Жди меня. Я тебя заберу. — Выйдя из опочивальни, обратилась к присутствующим: — У кого-то из вас есть вещь, которая очень дорога вам? С которой вы никогда не расстаётесь.
— У меня есть, — ответила Таян и вытащила из-за ворота платья маленький мешочек. — Мой амулет. В нём травы. Я никогда с ним не расстаюсь.
Лейза протянула руку:
— Дай мне. Я завтра верну.
Таян начала снимать шнурок через голову.
— Не надо, — остановила её Лейза. — Всё? Никто больше не носит памятные вещи?
— Я ношу, — отозвалась фрейлина. — Медальон. В нём локон моей мамы.
— Дадите мне до завтра?
— Конечно, — кивнула Кеола и выудила из-под воротника золотую цепочку.
— Не надо, — проговорила Лейза, ловя на себе непонимающие взгляды.
— У меня есть нож, — подала голос Миула.
— Ты готова мне его дать?
Миула полезла под юбку.
— Не надо, — отказалась Лейза и прижала кулак к губам.
Ей нужен якорь, который удержит её в этом мире. Такой якорь, который заставит вернуться и выполнить клятвенное обещание. К Рэну идти бесполезно: он всё отдаст матери. И Киаран отдаст не задумываясь.
Лейза уже собралась отправиться к королевским гвардейцам, когда раздался голос Болхи:
— У меня тоже есть памятная вещица. Ангелочек. Мой брат вырезал его из белого ясеня.
Переступив порог опочивальни, Лейза спросила:
— Можешь дать его до завтра?
— Нет, миледи, не могу, — виновато улыбнулась Болха.
— Я ничего с ним не сделаю.
— Простите, миледи. Эта вещь мне очень дорога.
— Пожалуйста, — не отставала Лейза.
— Он сломается.
— Не сломается.
— Сломается! — упиралась Болха. — Он очень хрупкий. Я как-то обронила его и не заметила. Наступила нечаянно и отломала крыло. Куда оно потом делось — не знаю.
— Или дай мне вещицу, или уходи.
Монахиня побледнела. Её губы задрожали.
— Так нельзя.
— Можно, — стояла на своём Лейза. — Уходи!
Болха прикрыла ноги Янары одеялом и с понурым видом пошла к двери.
— Я, Лейза Хилд, мать короля, клянусь, что верну тебе, мать Болха, памятную вещь в целости и сохранности.
Монахиня замешкалась у порога.
— Я клянусь всеми богами, что утром вложу в твою ладонь то, что тебе дороже всего на свете.
Немного помедлив, Болха распорола шов на лифе монашеского одеяния и вытащила из потайного кармашка деревянную фигурку однокрылого ангела.
Поздно вечером Лейза отправила Рэна спать в соседние покои. Дождалась, когда по комнатам разойдутся слуги и лекари, и попросила Миулу проследить, чтобы никто не вошёл в опочивальню королевы.
Сжимая в кулаке фигурку ангела, легла рядом с Янарой:
— Милое дитя, покажи мне, где ты. — И закрыла глаза.
Тишину разорвал детский плач. Лейза подняла голову. На столбе болталось тело юноши. Две монахини тащили девочку к телеге, а она протягивала руки к трупу и рыдала.
— Болха! Прекрати! — прозвучал суровый голос. Из туманной дымки возник пожилой человек в шерстяном плаще и с коротким мечом на поясе. — Отмолишь его грехи, я тебя заберу.
Не забрал, уныло подумала Лейза и скользнула взглядом по тесной комнате с крошечным окошком под потолком. Келья. Посмотрела на ушаты с замоченным бельём и девочек-послушниц, колотящих кого-то в углу. Прачечная при монастыре…
Сон — это сцена, на которой можно увидеть только то, что видит хозяин сна. Не надо за ним идти или бежать. Разум спящего сам меняет на сцене декорации и актёров и создаёт новые картины.
Лейза прошла сквозь зыбкую стену и замерла в нерешительности. Это сон или явь?
Чёрный лес. Земля под ногами колыхалась, словно под тонким слоем хвои находилось болото. Пахло гниющей листвой. В небе вспыхивали огненные зарницы, осыпая искрами наклонённые в одну сторону деревья и скрученные корни, похожие на клубки змей.
Желая удостовериться, что она спит, Лейза плотно сомкнула губы, зажала пальцами нос и сделала глубокий вдох. Воздух свободным потоком хлынул в лёгкие. Такое возможно только во сне.
Прислушиваясь к зову ночных птиц, несмело позвала:
— Янара.
— Нара, нара, нара… — донеслось со всех сторон.
Сбоку промелькнула тень:
— Тише!
— Рэн? — прошептала Лейза.
— Иди в карету! Здесь бродит вепрь. Сэр Ардий! Уведите её!
