Убеждая себя, что это всего лишь кошмар, Киаран высунулся из окна. Схватил ртом воздух и уставился на женскую башню. Король не сломлен и не разбит! Там — стоя над бездной — он удерживает возлюбленную от последнего шага всеми силами своего существа, всем пылом своей любви, всей своей неистовой страстью.
Киаран вдруг почувствовал себя маленьким и жалким.
Предрассветную тишину нарушил скрип ворот. Караул выпустил всадников из замка. Прядая ушами, кони миновали барбакан и поскакали на окраину столицы.
Дверь Безумного дома открыл незнакомый надзиратель. Киаран ругнулся под нос: в спешке он забыл надеть охранный жетон. Но незнакомец узнал лорда Верховного констебля и без лишних вопросов впустил внутрь.
В камерах ворочались и бормотали душевнобольные. Дверца одной была приоткрыта. Свет факела выхватил из темноты лежащее на полу тело.
— Недавно помер, — объяснил надзиратель. — Не успели вынести.
— Белые монахи перед этим приходили?
— Приходили, милорд. Впервые за несколько месяцев.
— Может, они дают больным ядовитое зелье?
— По трупам не заметно. А если и дают? Их тут всех надо вытравить как крыс. — Надзиратель принялся указывать факелом на камеры. — Этот ползает словно змея. Этот жрёт собственное дерьмо. Этот…
— Стой здесь, — велел Киаран. Забрал факел и проследовал в конец помещения.
— И не спится вам, — прозвучал ворчливый голос.
— У меня к тебе срочное дело.
Приглаживая белую бороду, Магиз приблизился к решётке:
— Так уж и срочное?
— Помнишь, ты говорил, что от смерти можно откупиться?
— Ну, говорил.
— Как это сделать? — спросил Киаран чуть слышно.
Магиз окинул его взглядом с головы до ног:
— Породистое лицо, благородная осанка и нищая душа.
— Послушай, старик, мне некогда соревноваться с тобой в остроумии. Если ты действительно тот, за кого себя выдаёшь, скажи, что надо делать.
— Договориться с матушкой-Смертью могут чёрные души либо великие. Нищим дýшам такие дела не по плечу.
— Ах ты ублюдок… — прошипел Киаран и молниеносно просунул руку между прутьев.
Но Магиз успел отскочить. Не старческая прыть удивила.
— А тебе по плечу? — крикнул Киаран.
— Мне всё по плечу, — прозвучало из темноты.
— Сукин ты сын! — Киаран ударил факелом по решётке. — Иди сюда!
— Зачем?
— Докажи, что можешь это сделать. Сделай, и я вытащу тебя отсюда.
— Мне и здесь хорошо.
Киаран сплюнул на землю:
— Грязная свинья!
— Ладно, ладно! Я сделаю! — прозвучало из глубины камеры — Принесите мне два сердца: молодой женщины и её новорождённого сына.
— Да пошёл ты! — процедил Киаран сквозь зубы. — Больной ублюдок… — И направился к лестнице.
Проходя мимо остолбеневшего надзирателя, сунул факел ему в руку. Оказавшись на свежем воздухе, похлопал себя по куртке, выбивая мерзкую вонь. Листвой кустарника вытер ладони. Взъерошил волосы. Запрыгнув на коня, подумал, что он ничего не говорил старику о роженице и младенце. Наверняка белые монахи сообщили ему последние новости. Клирики — твари! — разнесли по столице слухи о болезни королевы и её сына.
Солнце подбиралось к зениту, когда Киаран, сделав круг по городу, добрался до замка. Возле казарм гвардейцы полировали доспехи и точили мечи. Возле королевской конюшни конюхи чистили лошадей. Водовоз погонял ослика, впряжённого в повозку. Вода выплёскивалась из бочки и оставляла на гранитных плитах блестящие кляксы.
Под портиком главной башни Киаран столкнулся с королём и, чтобы скрыть возникшую неловкость, поклонился:
— Ваше величество.
— Я подписал документы, которые вы оставили на моём столе, лорд Айвиль, — проговорил Рэн и сошёл с лестницы.
Киаран посмотрел ему в спину:
— Как состояние королевы?
— Ни хуже, ни лучше.
— Ваше величество!
Он обернулся.
— Я давно не упражнялся с мечом, — произнёс Киаран. — Боюсь потерять форму. Не составите мне компанию?
В лице Рэна что-то неуловимо изменилось. То ли залом на лбу стал не таким глубоким, то ли взгляд потеплел.
— Если не возражаете, тренироваться будем возле женской башни.
— Почему я должен возражать? — отозвался Киаран, спускаясь по ступеням.
Они направились к постройке, в которой хранились тренировочные поддоспешники и доспехи.
Киаран свистнул гвардейцу:
— Гони сюда толстозадых оруженосцев. — Покосился на Рэна. — Как ни зайду в казарму, они вечно что-то жуют.
Рэн улыбнулся:
— Распоясались.
— Распоясались, — согласился Киаран, в глубине души радуясь улыбке короля. Захотелось услышать его смех. — Ставлю пятьдесят золотых корон на то, что выбью у вас меч.
— Проиграете.
— Не проиграю.
— Тогда почему так мало ставите?
— Ладно, — кивнул Киаран. — Сто корон.
— Двести корон, и я принимаю пари.
— Я разорю вас за несколько дней.
Рэн рассмеялся:
— На крайний случай у меня есть настоящая корона. — Глубоко вздохнув, сжал Киарану плечо. — Спасибо…
Наконец приехала Таян. Едва успев умыться с дороги, девочка заговорила боль, изводившую Дирмута. Как только в детской воцарилась тишина, Таян переключилась на Янару. Со слезами на глазах поблагодарила травниц и знахаря, чем сразу расположила их к себе. И принялась готовить новые настои.
