Травницы, как и знахарь Черемех, откликнулись на призыв лорда Айвиля помочь королеве и её новорождённым детям. В благодарность за это получили охранные грамоты и были вольны идти куда глаза глядят. Но нет, они захотели служить королеве и дальше, а королева, добрая душа, позволила им остаться. Лесные отшельницы высоко вознеслись, считали Миулу пустоголовой, неотёсанной служанкой. От прямых оскорблений травниц удерживал страх перед её вспыльчивым характером и перед ножом, спрятанным под её юбкой. Откуда им было знать, что Миула, дочь ведьмы, воспитанница Небесной Стаи, разбиралась в растениях не хуже их. Только Дика и Лиида с помощью трав лечили, а она убивала.
Повязывая голову платком, Лиида взглянула на Миулу с насмешкой:
— Что тебе сказать? Ты ж в нашем деле ни черта не понимаешь.
— А ты так расскажи, чтобы я поняла.
— Ладно. Есть несколько средств, чтобы не получались дети…
Болха закрыла уши руками:
— Не хочу это слушать. Грешница! Гореть тебе в аду!
Лиида вздёрнула блестящие брови:
— Тебя не волнует жизнь королевы? Тогда какого чёрта ты рядом с ней делаешь?
— Я ухаживаю за детьми.
— Шерстить нянек и я могу. Топай в свой монастырь, бесполезное создание.
— Посягать на территорию Бога нельзя! Не хочешь иметь детей — не дели с супругом ложе. Иные способы избежать зачатия греховны!
— Заткни уши покрепче, — осекла Миула монахиню и кивнула Лииде. — Какие средства?
Мать Болха вскинула руку:
— Погодите! Я скажу, какое средство. Я вычитала о нём в древнем свитке. Папирус привезли из Заморья и подарили настоятелю Просвещённого монастыря. Я тогда была молодой, мне всё хотелось знать. Хорошее средство. Говорить?
Миула посмотрела на Болху с подозрением:
— Говори.
— Перед соитием женщине надо смазать промежность густой смесью мёда, смолы и соды.
— Чего?
— Есть ещё одно средство. Было в том же свитке. Смазать промежность пастой из крокодильего навоза и кислого молока. Перед соитием, разумеется. Я не знаю, что такое крокодил, но подозреваю, что оно живое и гадит. Замечательный рецепт. Королеве понравится. А королю-то как понравится! Но чем нам заменить крокодилий навоз? Он жидкий или густой?
— А сейчас мы тихонько выйдем во двор, и я отрежу тебе язык, — прошептала Миула, вытаскивая нож из спрятанного под юбкой чехла.
Болха слетела с табурета и выставила перед собой руки:
— Я читала это. Клянусь! Есть такой свиток! Клянусь! Я не знаю, кто до такого додумался. Какой мужчина захочет возлечь с женщиной, которая измазана смолой, кислым молоком и чьим-то дерьмом? Если бы речь шла о шлюхе, я бы раздобыла крокодильего навоза и сама её обмазала. Но мы говорим о королеве. Вы только послушайте! Янара… Звучит, как журчание лесного ручья. А вы хотите его изгадить.
В комнату заглянула нянька:
— Мать Болха, как госпожа себя чувствует?
Монахиня вмиг преобразилась: сложила руки на животе и приняла важную позу.
— С ней всё будет хорошо. Дети спят?
— Спят, мать Болха.
— Вот и замечательно. Я скоро приду. Ступай, милочка.
Лиида подождала, когда нянька закроет дверь, и прошептала:
— Хорошее средство — отвар из болотной мяты.
— Это яд! — заявила Миула.
— Ошибаешься! — заупрямилась травница. — Я заживляю отваром раны и язвы. А ещё он помогает, когда человека пучит. Крестьяне пьют, и никто не помер.
Мать Болха уселась на табурет и с озадаченным видом уставилась на Миулу:
— Яд? А мы дымим болотной мятой в приютах для больных. Травим блох, вшей, комаров. Получается — нельзя?
— При чём тут дым? Вы не слышите, о чём я говорю! — разозлилась Миула. — Целебный отвар отличается от ядовитого крепостью. Важно, сколько капель или ложек пьёт человек и как часто он его пьёт. Но если есть хоть малейшая угроза здоровью королевы, об этом средстве мы говорить не будем, иначе я всё расскажу королю и лорду Айвилю.
— Поддерживаю Миулу, — буркнула мать Болха и, воздев глаза к потолку, прошептала: — Господи, прости меня, грешницу.
— Средство не должно вредить плоду, — подала голос Дика. — У королевы нарушены женские дни. Вдруг средство не поможет, королева понесёт, а мы узнаем об этом, когда дитя начнёт биться.
— Ты правильно говоришь, Дика, — кивнула Миула.
Старуха потёрла горбатый нос и, откинувшись спиной на стену, затолкала ладони под мышки:
— Я вот чего скажу… Я знаю много трав, которые вызывают небольшое кровотечение на раннем сроке. Бабы пьют, радуются, что средство помогает. Им всё равно, что иногда грязные дни приходят неправильно и крови почему-то больше, чем обычно. Они не догадываются, что вместе с кровью выходит проросшее семя.
— Ты ничего им не говоришь? — вытаращила глаза Болха. — Не говоришь, что убиваешь их детей?
— Дети им не нужны. Были бы нужны, бабы ко мне бы не бегали. — Дика обвела присутствующих взглядом. — Так к чему это я… Трав от зачатия нет.
— Есть! — возмутилась Лиида.
Дика усмехнулась:
— Назови.
— Дикая морковь.
— Не смеши. Там, где я когда-то жила, дикой морковью испокон веку лечили кашель и выводили глистов. Детей — полная деревня.
— Ладно, — насупилась Лиида. — Бешеный огурец.
Травницы сыпали названиями растений и пищевых приправ, спорили. Мать Болха слушала их, пока ей не надоело.
