— Трубадуры знают, что честь замужней дамы порочить нельзя. Они рассказывают о жизни простого люда.
— Эта кансона о целомудренной любви, — заверил Тиер. — Мне осталось сочинить всего несколько строф и придумать мелодию.
— Когда придумаешь, тогда и приходи.
— Но я уже пришёл. Не уходить же несолоно хлебавши.
— Так ты ещё и шут! — рассмеялся Рэн. Откинулся на спинку кресла и обвёл зал рукой. — Выбирай любое место. Садись за стол, выпей, поешь. — Пощёлкал пальцами. — Поставьте перед менестрелем солонку.
Дворяне принялись зубоскалить по поводу яда, который не отличишь от соли.
Тиер оглянулся. Покивал мужам, добродушно улыбаясь:
— Ну да, ну да, смешно. — Посмотрел с хитрецой на короля. — Разрешите мне сыграть с вашими гостями в весёлую игру. Она покажет, кто из них самый умный… или остроумный.
— Чем наградишь победителя?
— Кубком, в который вы лично нальёте вина.
Рэн почесал гладко выбритую щёку:
— Какое-никакое, а разнообразие. — Обратился к дворянам. — Играем?
— Играем, — прозвучало в ответ.
Тиер пощипал струны лютни, извлекая чарующие звуки:
— Первый вопрос. Что портит бочку мёда?
— Ложка дёгтя, тупица! — крикнул кто-то из гостей и запустил в него костью.
Менестрель ловко отбил кость лютней. Вытер инструмент рукавом:
— Следующее задание. Закончите фразу: «Чем чище совесть…»
— Тем крепче сон, — ответил один из сановников. — Ещё раз скажешь банальщину, и я запущу в тебя фазаном.
— Ладно, ладно, успокойтесь, — потряс рукой Тиер. — Это была разминка. Теперь начинается настоящая игра. Что самое лёгкое в мире?
«Пыль… Пух… Пар… Воздух… Облака…»
Гости выкрикивали слова, но менестрель молчал. Наконец мужи утихли.
— Ну и какой ответ правильный? — спросил Рэн.
Тиер пожал плечами:
— Не знаю. Вам решать.
— Ах ты ж! — Рэн с наигранным видом погрозил ножом. — Решил проверить моё остроумие?
— Вам надо выбрать победителя. И всего-то. Если вас никто не впечатлил, так и скажите.
— Сэр Ардий! Приз достаётся вам. — Рэн наполнил кубок. — Никогда бы не подумал, что самое лёгкое — это тень. И ведь правда! Тень замка огромная, но она ничего не весит.
Менестрель отнёс бокал победителю, вернулся к королевскому столу и вновь коснулся струн лютни; они зазвенели под проворными пальцами.
— Что могущественнее меча?
«Молот… Секира… Таран… Требушет… Слово…»
— Выбираю «слово»! — Рэн налил вина в бокал. — Хранитель грамот! Приз ваш. — Цокнул языком. — А мне игра нравится.
Довольно улыбаясь, Тиер отнёс кубок и извлёк из лютни приятные слуху звуки:
— Чем длиннее язык болтуна…
— Тем короче жизнь, — выпалила Лейза.
Рэн наклонился, чтобы увидеть мать, сидящую за Янарой, и поаплодировал:
— Браво, миледи!
Она протянула чашу:
— Всегда мечтала, чтобы за мной поухаживал король.
Тиер давал задания, постепенно их усложняя. Мужи старались перещеголять друг друга в остроумии и бурно обсуждали каждый ответ. Дурашливая на первый взгляд игра менестреля выявляла из толпы людей, способных мыслить оригинально. Не смея побороть робость, Янара в уме заканчивала фразы и радовалась, когда её вариант казался ей самым удачным. Порой посматривала на Рэна. А он, оказывается, азартный человек с отличным чувством юмора!
Менестрель вытер со лба пот:
— Заморился. Последняя фраза. Чем выше дерево…
«Тем крепче ствол… Тем глубже корни… Тем больше света… Тем больнее падать…»
Мужи выкрикивали варианты, пока не выдохлись. Рэн наполнил кубок, покрутил его в руке, обдумывая ответы.
Янара не выдержала:
— Чем выше дерево, тем ближе к молнии.
Рэн посмотрел на неё удивлённо и обратился к залу:
— Выношу на всеобщее голосование.
Лорд Айвиль, сидевший весь пир молча, поднял руку:
— Фраза с молнией самая меткая.
— Я тоже так думаю, — отозвался сэр Ардий, потирая лоб.
— Ответ с намёком, — кивнул тучный дворянин.
— Молния обычно попадает в высокие деревья, — откликнулся темноволосый человек, поглаживая курчавую бороду. — В Шамидане их пятьдесят. Как бы уберечься?
Он говорит о великих лордах, догадалась Янара. Но она не имела в виду людей. Странно, что именно так трактуют её слова.
После недолгого обсуждения, дворяне решили отдать приз королеве. Рэн начал наливать в бокал яблочный сидр, но отставил кувшин, наклонился к Янаре и поцеловал её в губы.
— Нельзя целоваться на людях, — прошептала она.
— Больше не буду. — Рэн провёл пальцами по её щеке. — Тебе понравился менестрель?
— Не знаю, чем он может мне понравиться, — ответила Янара, рассматривая открытое лицо юноши. — Но кансону о целомудренной любви я бы послушала.
Тиер пообещал не затягивать с написанием песни и, подкидывая на ладони мешочек со звенящими монетами, покинул зал.
Немного погодя гости проводили супружескую чету до новых покоев королевы, расположенных в этой же башне. В опочивальню вместе с молодожёнами вошли служанки, Лейза и Святейший отец. Но Рэн попросил всех уйти, кроме священника. Сам снял с Янары платье, стянул с себя сапоги и куртку. Супруги легли в постель и укрылись пуховым одеялом. Янара вцепилась в ворот шёлковой сорочки и прижала локти к груди.
