Не сказав больше ни слова, Жюль побежал вниз по винтовой лестнице. Дендену пришлось несколько раз моргнуть, чтобы восстановить чёткость зрения. Он увидел, что колонна вдруг остановилась в восьмистах метрах от города.
– Нет, нет, – тихо сказал он. – Бегите к мамочке и папочке, дорогие вы наши.
Вдалеке вспыхнуло пламя – сигнал, что Рене со своими игрушками успешно занял исходную позицию. Хорошо.
– Давайте, идите же в город, – повторил Денден. – Там же плохо, да, дорогие? Давайте.
Через минуту колонна дёрнулась и снова пошла вперёд – теперь намного быстрее. Денден положил бинокль и взял флаг – вернее, остатки красной шёлковой подушки Нэнси, которую удалось спасти из автобуса, – и высунул его наружу через щель ставни.
Нэнси уже час пялилась на колокольню, ещё до того, как раздался взрыв и отдалённые пулемётные очереди. И вот – красный флаг.
– Шоу начинается, мальчики! – закричала она.
Выезд с площади между церковью и ратушей был заблокирован стеной из мешков с песком. Её западную половину охраняла группа Тардивата, восточную – группа Нэнси. Она положила свою винтовку «Ли-Энфилд» поверх мешков и облизала губы, ощутив мягкий привкус помады V–Victory от Elizabeth Arden.
А они были не дураки. Первым на площадь с оглушительным грохотом выкатился танк. На маленьком закрытом пространстве он смотрелся огромным монстром. За ним ручейком потекла пехота. Кто-то из группы Рене начал с моста обстреливать гусеницу танка из базуки, в то время как остальные обеспечивали огневое прикрытие, стреляя по пехоте и загоняя солдат в укрытия. Снаряд взорвался, двое солдат взлетело на воздух, но танк покатился дальше.
– Чёрт! – Хуан еле успевал перезаряжать винтовку. – Почему он всё ещё едет?
На площадь выкатился второй танк и встал рядом с первым в центре площади, в трёхстах метрах от позиции Нэнси. За двумя чудовищами – свежее облако пехоты. И вот они снова двинулись вперёд. Нэнси решила, что немцы не станут обстреливать их позицию, чтобы не нарушать проходимость улицы и моста. Но, с другой стороны, танк может их просто переехать.
Протеже Рене снова поднялся на ноги.
– Удачи, – прошептала Нэнси.
Ударная волна, выстрел базуки. Граната попала под танк и взорвалась, ослепив Нэнси. Когда зрение вернулось, танк стоял на месте, из башни валил чёрный дым, люк открылся, и изнутри, кашляя, вылезли два члена экипажа. Одного она подстрелила. Первый танк всё ещё шёл прямо на них. Площадь продолжала заполняться пехотинцами, которые обстреливали их позицию из-за танков и из-за каменных построек. Скольких бы немцев они ни перестреляли, сзади шли всё новые и новые силы, а первый танк продолжал неумолимо наступать на их позицию. Ряды маки начинали редеть.
– Отходим! – закричала Нэнси, меняя свой карабин на «Брен» и отстреливаясь короткими выверенными очередями. Немцы, скорее всего, уже растеклись по задним улицам и обошли их с тыла, а у неё вне площади есть всего несколько рассредоточенных стрелков с винтовками.
Хуан запнулся и упал. Нэнси увидела, что у него прострелено плечо.
Тардиват тоже начал отступать со своей позиции на западе. Немцы перелезали через заграждение, и маки –
– УХОДИ!
Нэнси отпустила его воротник и, не оборачиваясь, бросилась к церкви. Чёрт, немцы и правда шли с задних улиц. Она толкнула дверь на колокольню. Внезапно сбоку возник немецкий сержант с покрытым шрамами лицом, она попыталась выстрелить, но винтовку заело. Он пошёл на неё. «Брен» повис на ремне, и Нэнси выхватила нож, сделала шаг в сторону и перерезала ему горло.
Зайдя внутрь, она побежала по лестнице и поскользнулась. Сапоги были в крови Хуана, руки – в крови немца. Но она продолжала двигаться вверх под оглушительный шум. Танк выплюнул снаряд, и он взорвался посреди мешков с песком. В воздух поднялись клубы взвеси, а основание колокольни затряслось.
Когда Нэнси вылезла из люка на звонницу, у неё разрывало лёгкие, а мышцы горели. Денден ждал её с биноклем в руках.
– Ложись! – вдруг крикнул он, повернувшись в её сторону.
