Диспетчер подошёл проверить, как у неё дела, и постучал по часам, что означало, что через полчаса они прибудут в зону выброски. Нэнси проверила стропы парашюта и бинты на лодыжках. В кармане пальто из верблюжьей шерсти она нащупала гладкую поверхность пудреницы, которую ей подарил Бакмастер. Милый прощальный подарочек. Поняв, что с теплотой вспоминает человека, который всего неделю назад приставил к её лбу дуло пистолета, она покачала головой. Самолёт начал снижаться. К горлу опять подступил колбасный фарш, и Нэнси сглотнула. Если ей когда и хотелось спрыгнуть с треклятого самолёта, то прямо сейчас.
Она попросила диспетчера подтолкнуть её, когда придёт время, и он воспринял её просьбу буквально. И вот только что она смотрела из люка в хвосте самолёта на вспышки сигнальных ракет и фонарей – а уже куда-то летит, и воздух очень холодный.
Парашют раскрылся, стропы на плечах, талии и бёдрах затянулись. Она почувствовала облегчение, а затем – неожиданное спокойствие. Перед ней в свете луны лежал красивый пейзаж – очертания гор, острыми углами впивающиеся в небо, сигнальные огни и – о боже – деревья.
Земля приближалась чересчур быстро. Она стала дёргать за стропу, надеясь изменить траекторию и сесть на открытый участок. Когда до земли оставались считаные метры, внезапный порыв ветра снова понёс её на юг, к деревьям.
Она поджала колени к груди и опустила подбородок, чувствуя, что в темноте её ноги уже касаются верхушек деревьев. Сила притяжения не преминула чётко донести, кто здесь главный. Уже было поздно что-то делать. Ломкие руки деревьев цепляли и кололи её до тех пор, пока парашют не застрял, после чего её ещё раз подбросило вверх, и она окончательно повисла.
Открыв по одному глаза, она поняла, что висит, как рыба на крючке удачливого рыболова. Чувствовался запах сигнальных огней, но, как Нэнси ни старалась, что-либо увидеть в кромешной тьме не получалось.
– Парашют! – послышалось откуда-то.
– Чёрт! – прошипела она по-французски. Удивительно, что, не успев вдохнуть воздух своей второй родины, она сразу перешла на её язык. Кто-то двигался в её сторону по тропе с фонарем. Друг или враг? В кармане она нащупала револьвер «Веблей». Если это немецкий патруль, она труп. Но минимум одного из них она заберёт с собой. Хотя голос звучал достаточно расслабленно – немецкий патруль, случайно обнаруживший место десанта, был бы более… собран. А этот человек ещё и шёл прогулочным шагом. Фонарь остановился под деревом, на котором она висела, и она услышала тихий смех. Французский.
– Этой весной деревья во Франции несут прекрасные плоды, – сказал он.
– Давайте без этой французской чуши! Снимите меня, – скомандовала Нэнси, убирая руку с пистолета. Фонарь опустился на землю. Меньше трёх метров – оценила она. Вздохнув, она нажала на замок парашюта и выполнила приземление. Что ж, неплохо, по крайней мере она не скатилась в терновый куст и не вывихнула лодыжку.
Человек с фонариком на короткий миг направил его на себя, и Нэнси увидела молодого мужчину, классического симпатичного француза с длинным носом и высокими скулами. Он протянул руку и помог ей встать. Его хват был крепким, а руки – холодными.
– Меня зовут Тардиват.
