Он вдруг вскочил, и Нэнси решила, что сейчас он её ударит. Но он открыл дверцу грязного шкафа и достал оттуда бутылку и пару пыльных стаканов. Красное вино. Лекарство от всех известных человечеству болезней. Он наполнил стаканы, и они выпили. Алкоголь мягкой тёплой волной разлился по желудку.
– Радиостанция здесь, и ты можешь её забрать, – наконец сказал он. – У меня сеанс связи сегодня, и я смогу передать твоё сообщение на Бейкер-стрит. Какую кодовую фразу им произнести в эфире?
Она подумала. Денден найдёт где-нибудь обычный радиоприёмник, чтобы они могли слушать «Радио Лондона», пусть даже без возможности что-то передать.
– Пусть скажут: «Элен попила чай с друзьями». Денден узнает её псевдоним, и они будут ждать парашюты.
Он покряхтел, налил им ещё вина и посмотрел на часы.
– Здесь безопаснее перемещаться ночью, несмотря на комендантский час. Наверху есть кровать. Можешь пару часов отдохнуть.
– Спасибо, – поблагодарила Нэнси.
Он кивнул и показал пальцем вверх. Она допила вино и начала, превозмогая боль, подниматься на второй этаж. Так плохо она чувствовала себя только после первого дня парашютных тренировок. В тот день Маршалл столкнул её с вышки в озеро, выставив абсолютной идиоткой.
Преодолев короткий лестничный пролет, она открыла дверь и села на краю кровати. Облегчение вместе с усталостью накатили на неё, как мягкие волны на гальку средиземноморского побережья. Она посмотрела на свои ноги.
Она уже закрыла глаза и начала откидываться на кровать, когда открылась задняя дверь и послышались чьи-то голоса. Они звучали тихо и напряжённо. Затем кто-то торопливо побежал вверх по лестнице.
– Смена плана, Уэйк.
– Просто убей меня.
– Не думай, что мне бы этого не хотелось, – ответил он, пытаясь выдвинуть из углубления в противоположной стене старый шкаф. – Поднимай зад и помоги мне, если хочешь радио.
– Что происходит, Маршалл?
– Только что забежал один лояльный жандарм. Какой-то маньяк напал на штаб гестапо в Монлюсоне, и теперь наши местные мальчики всполошились и решили выкрутить всем руки, пока то же самое не случилось с ними. А кто-нибудь им этот адрес даст рано или поздно.
Он протиснулся между шкафом и стеной и стал ощупывать обои, вытащил нож и вырезал прямоугольник. В стене оказался тайник, из которого Маршалл достал радиопередатчик. По крайней мере, она надеялась, что это был он – коричневый кожаный ящик, похожий на большой портфель.
– А теперь тебе надо идти.
– Крепления?
Он открыл нижнюю часть шкафа и бросил на кровать два смотанных комплекта спинного крепежа. Нэнси закрепила его к петлям ящика, а он приставил шкаф к стенке. С улицы раздался двойной сигнал автомобиля.
– Едут, – сказал Маршалл. – Ты вооружена?
– Нет.
Снаружи послышались хлопки и крики на немецком.
Нэнси подошла к окну.
– Четыре гестаповца, три милиционера. И ещё двое погнались за твоим информатором.
– Уходи, Уэйк. – Он вскрыл матрас и, как фокусник, достал оттуда подсумок с гранатами.
– Нет, дай мне револьвер. Ты знаешь, что я могу стрелять. Убьем этих и уйдём, – сказала она, протягивая руку.
Он закрепил подсумок у себя на поясе.
– Это бесперспективно. Уходи сейчас, пока они не окружили дом. – Он увидел, что она колеблется, и упёрся лбом в матрас. – Нэнси, мне было страшно. В Инвернессе. Когда я увидел тебя, я подумал, ты расскажешь им, какой я был трус, когда мы уходили из Франции. Но сейчас мне не страшно. – Он снова выпрямился. – Вот. А теперь проваливай, ладно?
В парадную дверь забарабанили.
Нэнси взяла радиостанцию и закрепила её, как рюкзак, на спине, едва не упав под её тяжестью. Маршалл поднял окно, выдернул чеку и бросил гранату.
– Осторожно!
Раздался оглушительный взрыв. Дом задрожал, а на улице кто-то заверещал, как кролик в силке. Деревянную оконную раму тут же изрешетили пули, и от неё в разные стороны полетели щепки.
Маршалл зашатался, но не упал.
– Маршалл?
– Ничего. Уходи.
Топот сапог внизу. Маршалл выдирает чеку следующей гранаты.
Она схватилась за раму окна, выходящего во двор, подняла её, перелезла на сторону улицы. Повисла. Прыгнула вниз. Задняя дверь открылась как раз в тот момент, когда она побежала к задним воротам.
– Стой! Стой, или буду стрелять!
