- Да, я знаю, и потому я готов был его отблагодарить, но он ничего не захотел у меня взять. Оставил мой долг открытым! - его глаза горели. - Что он пожелает однажды? Не удивлюсь, если - тебя!
Последние слова он сказал с особой злостью.
- Мне вообще кажется, что я что-то проспал! Он не был с тобой груб?!
Ход его мыслей меня поразил.
- Нет, Алекс, он не собирался причинять вред ни тебе, ни мне. Мы сами пришли к нему за помощью, а ты пытаешься его в чем-то обвинить! Он вылечил тебя и это главное!
Я не понимала, почему у Алекса сложилась о нем такое отрицательное впечатление. Мне захотелось, во что бы то ни стало, защитить Дэвида от его несправедливых нападок.
- Ну, хорошо, Саша, я не буду говорить о нем плохо, не заводись, - казалось, Александр был сбит с толку моей эмоциональностью по отношению к этому вопросу, - но он так странно на тебя смотрел...
Тут я не выдержала и рассмеялась. Ну конечно, с его стороны это было ни что иное, как проявление ревности. Алекс был способен испытывать это чувство? Мне казалось, что он всегда был очень уверен в себе и даже не допускал возможности сомневаться в своем превосходстве над другими мужчинами. Это было так... трогательно, все-таки я что-то значу для него!
После долгого переезда мы прибыли в аэропорт, где я, наконец-то, получила возможность позвонить домой и сообщить, что со мной все в порядке. Мне не хотелось делать этого в дороге при всех, а на хуторе мой мобильный был совершенно бесполезен. Мне удалось немного зарядить его, но не более, ведь сети там просто не было.
Моя мама более-менее знала, где я нахожусь сейчас. Уезжая из дома, я сказала ей, что лечу с Алексом и его отцом на Алтай. Если бы она была в курсе, что Эрик остался в Питере, она бы ни за что не отпустила меня одну, поэтому я соврала. Ей и так пришлось ко многому привыкнуть за эти пять месяцев. Мое упрямство было невозможно пересилить ни слезами, ни скандалами, ни уговорами. Я была непреклонна, и они с отцом, кажется, в конце-концов смирились, что их дочь уже выросла и принимает самостоятельные решения. Было очень тяжело видеть, как мое поведение причиняет маме столько боли, но я не могла иначе, ведь на кону стояла жизнь Алекса. И вот уже целых два дня мои родители понятия не имели, что со мной. Снова я повторяю все те же слова 'два дня'. За это короткое время так много случилось, что, кажется, они поделили мою жизнь на 'до' и 'после'. Да, это действительно было так, хочу я того или нет.
Мне пришлось потратить кучу денег на межгород, разговаривая сначала с мамой, а потом и с отцом. Смешно, но за эти полгода он стал частым гостем в нашем доме, иногда мне даже начинало казаться, что мы снова одна семья, как и раньше. Конечно, они очень переживали, я выслушала сейчас от них целую тираду обвинений: что нельзя было выключать свой телефон, и что они просто места себе не находили от беспокойства. И как только я появлюсь дома, они тут же запрут меня в моей комнате и больше никуда не отпустят. Если бы они только знали, что на самом деле со мной произошло!
Оба в точности повторили одни и те же угрозы, как будто договорились заранее. Но я не сердилась на них за это, наоборот, была рада вновь услышать такие родные голоса.
Потом мы прошли предполетный контроль и сели в самолет.
- Мы летим домой! - восторженно прошептал мне на ухо Алекс. - Через несколько часов уже будем в Питере. Маму завтра выписывают из больницы.
- Когда ты поправишься, ей точно станет лучше, - ответила я.
Самолет взлетел, и сзади остались огни аэродрома, оказывается, пока мы ждали рейса, совсем стемнело. Я откинулась в кресле и поняла, что очень устала. Вновь заныло плечо, оно еще долго не даст мне покоя. Как мне это объяснить маме? Придется снова что-нибудь соврать. Алекс тут же заметил, что я поморщилась от боли.
- Тебе плохо? Я же говорил... Надо было сходить в медпункт.
- Нет, все нормально, просто неудобно села.
Мы замолчали, я попыталась уснуть, но мысли не давали мне покоя, несмотря на усталость. Они роились в моей голове, не оставляя никакой надежды на сон.
- Алекс, что все-таки он искал в твоей памяти? - не выдержала я.
Он тоже не спал, потому что сразу ответил.
- Не знаю.
- Может, у тебя есть какие-то тайны в прошлом, которые могли бы кого-то интересовать?
- Тайны? - Алекс был удивлен. - Я что, по-твоему, шпион или подпольный ученый, который изобрел вечный двигатель?
Он засмеялся, а я сказала:
- Расскажи мне о себе.
- Ты думаешь, я чего-то не договариваю?
- Нет, конечно, Алекс! - мне совсем не хотелось его обидеть. - Но, может, разгадка кроется глубже, чем мы думаем. Где-то в детстве или вообще не в тебе, а в твоих друзьях?
Он внимательно посмотрел на меня.
- Мне почему-то кажется, что ты знаешь больше, чем рассказала, - он наклонился ближе и испытующе заглянул мне в глаза.
