Звон в ушах никак не хотел прекращаться, а последствия взрыва, произошедшего прямо у него под ногами, до сих пор давали о себе знать, несмотря на весьма впечатляющую ауру. Жон был весь покрыт синяками и ссадинами, а также очень сильно устал.
Но мешало ему сейчас совсем не это.
Больше всего его беспокоили негативные эмоции – целая волна, захлестнувшая парня с головой. Страх и ужас, ярость и злость. Желание отомстить. Возмущение несправедливостью. Растоптанные надежды. Разбитые мечты. Крик, тоска и мольбы. Все это настигло Жона, заставив его покачнуться.
Люди…
Как же они любили разрушать все вокруг себя.
Но во имя Салем, неужели именно это и скрывалось внутри них? Как можно было быть настолько злыми и жестокими? Те, кто убегал прочь, распространяли вокруг себя запах страха и ужаса, а от тех, кто сейчас лез из-под земли, просто воняло злобой и смертью. Одни люди ярко горели желанием убивать друг друга, в то время как другие в панике убегали, расталкивая и чуть ли не топча себе подобных.
И это оказались слишком сильные чувства для него…
“Жон…” – раздался слабый голос Реми. – “Ты… не теряешь… контроля над собой?..”
Нет, он совсем не торопился впадать в ярость. Что бы с ним ни сделала Руби, но это позволяло ему не терять голову. По крайней мере, пока. С другой стороны, никак нельзя было сказать, что парень сейчас себя полностью контролировал. Он прижал трясущуюся руку к своему кровоточившему носу.
“Не могу… людей… слишком много…”
“Постарайся найти… какое-нибудь убежище…” – прохрипел Реми.
Да, Гриммы его точно не тронут, но вот остальные вполне могли попытаться это сделать. Вот, например, боевики Белого Клыка, выскакивавшие в этот момент из провала в земле с оружием в руках. И судя по их удивленным взглядам, они либо ожидали встретить здесь серьезное сопротивление, либо надеялись устроить кровавую резню.
Но вместо целой толпы людей перед ними оказался лишь Жон. Несколько террористов двинулись в его сторону. Они даже и не подозревали о том, что он и был тем самым Хентаклем, но зато прекрасно видели его полную небоеспособность. Парень с трудом поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на продолжавшую капать на землю кровь.
– Убейте его, и покончим с этим, – проворчал один из фавнов.
– Он мой, – прошипел другой, бросаясь к Жону и отводя свой меч для удара. – Сдохни, человек!
Человек? Он?!
Ладонь парня отбила клинок в сторону за секунду до того, как тот мог до него достать. Ударом кулака другой руки он выбил из своего противника дух, а затем выдернул из его хватки меч. Но внезапная тошнота и головокружение не позволили завладеть чужим оружием. Его вновь накрыла волна страха, и Жон сейчас желал лишь найти источник этих чувств и заставить его замолчать, чтобы избавиться от этой боли.
Неужели именно так себя чувствовали обычные Гриммы?
Секунда слабости позволила тому фавну, что получил кулаком в живот, отшатнуться назад и немного прийти в себя, а его товарищу – попытаться насадить Жона на копье. Тот слишком поздно заметил опасность, расширенными от ужаса глазами глядя на то, как наконечник устремился к его груди. Террорист в маске издал победный крик.
Который тут же оборвался, как только ему откусили голову по самые плечи.
Его рука обмякла, роняя копье на землю. Беовульф деловито оттащил тело фавна назад, бросив его на асфальт, и принялся раздирать на части, окатив кровью и Жона, и оставшегося в живых террориста. Парень вновь почувствовал ужас, и принадлежал он отнюдь не Гримму.
– В-вы же сами все это устроили, – прохрипел он, уставившись на фавна красными, уже успевшими превратиться глазами. – Как вы можете настолько бояться того, что сделали своими же собственными руками?
Террорист некоторое время смотрел на парня, словно тот был опасным сумасшедшим, а затем развернулся и побежал, оглашая округу своими воплями.
Через секунду Беовульф прекратил это безобразие, накинувшись на явно впавшего в панику фавна.
Гриммы были злы и рассержены. Их привели в какое-то незнакомое место, и теперь они не знали, что им делать. И совсем как Жон, они были просто оглушены тем страхом и ненавистью, что на них обрушилась. Сейчас Гриммы желали лишь найти источник этих чувств и разорвать его, чтобы раз и навсегда положить этому конец.
Это была вовсе не их идея – прийти сюда.
Их привели другие люди, преследуя свои собственные цели.
И эти люди – ну, или фавны, но для Гриммов между ними не было абсолютно никакой разницы, – хотели с их помощью перебить других точно таких же людей, порождая бесконечный цикл бесконечных эмоций и вовлекая в него все новых Гриммов.
Жон снова рухнул на колени, сжимая свою голову руками. Его тело желало превратиться и присоединиться к остальным, но что-то не давало ему так поступить. Руби лишила его привычного способа сбросить излишки негативных эмоций. И парень совсем не хотел дожидаться того момента, когда взорвется изнутри под их напором.
А ведь он был уже совсем близок к этому.
Открыв глаза и вцепившись зубами в свои губы так, что рот стал наполняться кровью, Жон закричал:
– СТОЙТЕ!