“Просто постучи уже в дверь”, – чуть ли не прорычал Реми. – “Может быть, она сжалится над тобой, если ты наконец перестанешь страдать подобной ерундой”.
“Тебе легко говорить…” – проворчал Жон. Впрочем, в чем-то Реми был прав – чем дольше он тянул время, тем хуже становилось его положение. Жон с некоторым трудом подавил страх и все-таки постучал.
Дверь моментально распахнулась.
– Здравствуй, Жон, – поприветствовала его Синдер. Она стояла, облокотившись на косяк, и улыбалась той самой улыбкой, которая появлялась у нее на лице всякий раз, когда у нее было хорошее настроение… а также плохое настроение. Ну, или когда она сильно злилась, оказывалась раздражена или была на грани того, чтобы разорвать его на части. В общем, Жон понятия не имел, что именно символизировала эта улыбка. – Как хорошо, что ты решил ко мне заглянуть… Наконец-то.
Паника, паника, паника – в его голове осталась одна лишь паника. Синдер все-таки на него разозлилась. Мозги Жона, натренированные не только ей самой, но еще и его матерью с сестрами, заставили его выполнить стандартную в таких случаях процедуру:
– Привет, Синдер. Ух ты, ты просто прекрасна в этой школьной форме. Как у тебя идут дела?
Ее улыбка стала еще шире, но это говорило вовсе не об успехе принятых им мер, а, скорее всего, о том, что она догадалась о его мотивах, и они показались ей довольно забавными.
– У меня всё хорошо, спасибо. А вот как насчет тебя?
– Меня? У меня всё просто замечательно. Ну, конечно же, не настолько замечательно, как у тебя, но кто вообще может похвастаться чем-то подобным? Я уже говорил тебе, что ты выглядишь просто сногсшибательно в этой твоей школьной форме?
– Да, что-то такое припоминаю, – кивнула Синдер, позволив ее темным прядям упасть ей на лицо. – Может быть, ты уже зайдешь внутрь, чтобы мы могли спокойно поговорить наедине?
Нет.
“Нет”.
“Нет”.
– Конечно, – вслух произнес Жон. – То есть можно было бы и зайти к тебе в комнату, но разве ты сама не хотела, чтобы я провел вас по Бикону? А заодно мы могли бы и поговорить.
– На некоторые темы будет довольно сложно разговаривать на ходу, понимаешь?
Разумеется, Жон всё прекрасно понимал, но в этом-то и заключался весь смысл его предложения.
– Это правда. Но тогда мы могли бы поговорить как-нибудь потом. Будет просто ужасно, если завтра утром вы заблудитесь и опоздаете на занятия.
– Завтра выходной.
– Пропустите завтрак, – тут же исправился Жон.
– Одна из преподавательниц – мисс Гудвитч – оказалась настолько любезна, что снабдила нас картой.
– Но это совсем не то же самое, что увидеть дорогу своими собственными глазами. Если вы заблудитесь, то ты ведь не сможешь нормально поесть. А мне бы не хотелось, чтобы ты болела, испытывала всяческие страдания и даже испортила свою фигуру, которая, должен заметить, сегодня выглядит просто великолепно.
Улыбка Синдер стала еще шире.
– Кажется, ты нервничаешь, Жон. Тебя что-то беспокоит?
– Меня? Нет, конечно же. Пф, меня совершенно ничего не беспокоит. Это просто нелепо.
– Тогда заходи внутрь.
– Но… разве сегодня не чудесный день? Мы могли бы пойти погулять, понюхать цветы в саду-…
Синдер схватила Жона за галстук и подтянула его лицо к своему. Он нервно сглотнул и сделал всё возможное, чтобы не удариться в панику.
– Ну, или можно было бы поговорить прямо здесь – в коридоре.
– Я предпочла бы обсудить наши проблемы в комнате, Жон, – мрачным тоном произнесла Синдер. – В конце концов, мы так давно не проводили время вместе… Нам столько всего нужно наверстать…
Она отступила назад, потянув его за собой, а дверь за его спиной тут же захлопнулась, полностью отрезая путь к отступлению.
– Это всё была идея Реми!
“Ах ты ж сукин сын!”
***
Ятсухаши Дайчи осторожно опустил газету, которую держал перед собой. Рядом с ним то же самое сделал Фокс. Они оба смотрели на дверь, за которой скрылся искомый ими первокурсник. Едва слышно хмыкнув, Ятсухаши свернул свою газету и сунул ее подмышку.
– Похоже, наша цель от нас пока что ускользнула, друг мой, – сказал он.
– Хм, – согласился с ним Фокс.
Их добыча, этот неуловимый Жон Арк, которого было так трудно отыскать, вновь оказался для них недосягаем. Это могло бы разозлить чуть менее уравновешенного человека, но Ятсухаши слишком долго работал над тем, чтобы достичь гармонии в себе. Фокс, очевидно, придерживался совершенно другой точки зрения на результат их охоты, сложив руки на груди и нахмурившись.
– Успокойся, Фокс. Мужчина, приходящий в ярость от того, что рыба сорвалась с его крючка, идет домой голодным.
– Опять философия, Ятсу? – закатил глаза тот, нисколько не оценив мудрость его слов. Неожиданностью своих действий и порывистостью эмоций он весьма походил на Коко. Впрочем, не стоило их за это винить – в конце концов, они оба являлись его любимыми товарищами по команде.
– В следующий раз мы сможем загнать в угол этого первокурсника, – произнес Ятсухаши. – И наконец выясним его истинные намерения насчет нашей дорогой Вельвет.
Кивнув и, видимо, всё же сумев успокоиться, Фокс отбросил свою газету в сторону.
