Девушка зарычала, но не стала с ним спорить. Вместо этого она положила на стол еще одну карту рубашкой вверх и передала ход Рену. Тот взял несколько новых карт и стал задумчиво оглядывать то, что происходило сейчас на столе. Это дало возможность Янг продолжить беседу.
– Дай угадаю: он сказал, что у вас будет спарринг, и ты должен на него нападать, затем воткнул свой меч в землю и выставил тебя полным идиотом, правильно? Ну, тогда тебе не о чем беспокоиться – именно так он и тренировал меня в Сигнале.
– Правда?
– А меня он обучал по-другому, – заметила Руби.
– Разные люди – разные подходы к обучению, – отмахнулась от нее Янг. – Ты слишком быстрая, так что, скорее всего, тебе просто не требовались те тренировки, через которые проходила я, и сейчас проходит Жон.
Она повернулась обратно к парню.
– Смысл в том, что он это делает вовсе не потому, что ненавидит тебя. Он пытается научить тебя гибкости мышления в твоем подходе к противнику, как раньше это делал со мной.
– Тренирует так, будто он уже член вашей семьи, да? – спросил Рен и секундой позже вскрикнул.
– И-извините, – пробормотал он, потирая свою ногу. – Ударился о ножку стола.
– Ты иногда бываешь таким неуклюжим, партнер, – сказала Янг, невинно ему улыбнувшись. – Тебе нужно быть осторожнее.
Мистер Брэнвен действительно так считал? Жон почувствовал эйфорию, за которой сразу же последовало чувство вины. Может быть, ему не стоило делать выводы, не разобравшись в этой ситуации? Если его тренировали так же, как это делали с Янг, то, скорее всего, это обучение было достаточно эффективным.
“Наверное, я зря посчитал, будто не нравлюсь ему”.
“Нет”, – сказал Реми. – “Я уверен, что он тебя просто ненавидит”.
“Хазел обучал нас не менее сурово”.
“Ага, но твой дядя никогда не пытался выведать у тебя что-нибудь о твоей матери. И уж точно он не возжелал бы укоротить тебя на голову, если бы неожиданно узнал правду”.
“Мелочи”.
“Жон, это совсем не мелочи!”
Но парень проигнорировал слова паразита. Ему было вполне достаточно того, что сказали сестры о своем дяде. Кто вообще мог знать его лучше собственных племянниц?
– Спасибо, ребята, – произнес Жон. – Теперь я чувствую себя гораздо лучше. Я обязательно справлюсь с этой тренировкой.
– Ага, тебе просто нужно разобраться с его первым прие-… – Янг замолчала, увидев, как ее партнер сыграл карту против нее. – Черт! Рен, ты просто кусок де-…
– Играю Цветную Революцию. Скидывайте свои карты и набирайте то же самое число новых.
Нахмурившись, Янг бросила на стол свои, заставив остальных игроков вздрогнуть от того, что там открылось. Она набрала новые и, судя по ее лицу, в них не было ничего даже близкого по разрушительной силе.
– Для меня ты умер, партнер.
– Отличная работа, – произнесла Вайсс, выдохнув с облегчением.
– Вы что, играете в Ремнант? – спросил Жон, хотя в этом не было совсем никакой необходимости.
Рен поднял на него свой взгляд, в котором вспыхнула искорка соперничества, уже виденная Жоном в зале игровых автоматов.
– Ты знаешь эту игру? Удивлен. Я почему-то думал, что как раз с ней ты знаком не будешь.
– Моя семья просто обожает в нее играть. А старшая сестра говорит, что это эффективный – хотя и довольно грубый – способ познакомиться с основами политики и стратегии. Остальным моим сестрам это занятие нравится чуть меньше, но у нас дома не так уж и часто бывали гости, так что из развлечений были в основном настольные игры.
Его дяди тоже периодически к ним присоединялись, и даже его мать иногда играла с ними, когда у нее было настроение. Разумеется, она всегда выбирала Гриммов. И всегда выигрывала, но вовсе не потому, что они ей поддавались.
Не просто же так она была Королевой Гриммов.
– Тогда ты должен к нам присоединиться, – сказала Янг.
– Мы уже начали партию, – закатила глаза Вайсс. – Только не говори мне, что ты хочешь все бросить из-за того, что Рен заставил тебя скинуть карты.
– Ничего подобного, – рассмеялась Янг, послав своему партнеру бритвенно-острый взгляд. Тот осторожно отодвинулся от девушки. – Ладно. Почему бы тебе тогда не объединиться с Руби? Она не очень хорошо играет, и ей могла бы пригодиться небольшая помощь.
– Ты не можешь этого знать! – обиженно произнесла девочка.
– Руби, я множество раз играла с тобой с самого детства.
– Но остальные-то этого не делали. Я вполне могу играть лучше них.
Вайсс вздохнула.
– Руби, у тебя осталась всего лишь одна территория. И единственная причина, по которой мы позволили тебе остаться в игре, это то, что мы не можем отвлекаться на твое уничтожение даже на один ход. Ты представляешь собой меньшую угрозу, чем какая-нибудь случайная карта.
Девочка стукнулась головой о стол.
– Как же я вас всех ненавижу!
– Я помогу тебе, Руби, – рассмеялся Жон, подтаскивая к ней свой стул. – Я знаю, как это бывает, когда все объединяются против тебя.
– Правда?
– Да мы даже не пытались этого сделать, – заметила Вайсс. – Она просто решила напасть на нас с Реном в один и тот же ход. Это была всего лишь самооборона.
