Правда? И Лаванду это вполне устраивала ровно до того момента, как она скосила глаза немного в сторону – туда, где сейчас сидел монстр. Нет, этого просто не могло быть. Кто угодно, но только не она. Как такое вообще могло произойти?
– Мне бы хотелось кое-что узнать, – подала свой голос Пирра, и девушка с радостью переключила свое внимание на нее. – Я заметила, что у тебя над каминной полкой висит меч. Ты тоже тренировалась, чтобы стать Охотницей?
– Да, я тренировалась, но вовсе не для этого, – ответила Лаванда. – Просто в округе имелось немало опасных тварей, и родители решили, что нам было бы неплохо научиться себя защищать.
– Чтобы ты смогла в случае чего отбиться от Гриммов? – спросила одна из этих опасных тварей.
– Конечно. Почему бы и нет.
– И ты умеешь его использовать? – поинтересовалась Вайсс.
– Причем довольно неплохо, хотя, например, до Сапфир – это наша старшая сестра – мне еще далеко.
– Лучше Жона?
– Эм… – вот как на это можно было ответить так, чтобы не обидеть при этом своего брата? Не то, чтобы она вообще желала его как-либо этим оскорбить, но…
– Гораздо лучше, – ответил за нее парень. – Когда дела касаются меча, то у меня это получается хуже всех.
– Мы заметили, – в унисон сказали все три девушки из его команды.
– И мне очень интересно, почему получилось именно так, – добавила Вайсс. – Я имею в виду, что раз остальные члены вашей семьи все же умеют фехтовать, то почему с этим такие сложности у Жона?
Эта тема была довольно безопасной, так что Лаванда без каких-либо колебаний поведала им о детстве своего брата, о его увлечении книгами и различными историями, а также рассказами их отца. И разумеется, о его пренебрежении тренировками.
– Вы должны понять, что наш папа является Охотником, – сказала девушка. – Он очень много путешествует, и когда бывает дома, старается уделять всем нам примерно одинаковое количество внимания. Мы с Сапфир хотели, чтобы он нас немного потренировал, а вот Жон больше желал послушать его истории.
Она остановилась, выслушав охи и ахи товарищей по команде ее брата, а заодно полюбовавшись на его собственное красное лицо и опущенный в пол взгляд. Лаванде даже захотелось притащить сюда один из альбомов с фотографиями (которых у их матери было около сотни), но снимок, на котором, например, маленький Жон боролся с щенком Беовульфа, мог вызвать некоторые ненужные вопросы. Не говоря уже о том, где он падал с Невермора, а еще несколько сотен Гриммов пытались его поймать.
Конечно, эти фотографии были просто замечательными, вот только людям их показывать все же не стоило.
– Похоже, он был папенькиным сыночком, – хихикнула Пирра, взглянув на смущенного парня. – Это так мило.
– О, и маменьким сыночком тоже, – добавила девушка.
– Лаванда… – простонал объект их обсуждения.
Ну уж нет. Он уже заставил ее страдать, и девушка собиралась отыграться на нем до того, как это чудовище ее убьет.
– Жон всегда и во всем пытался быть правильным, чтобы впечатлить наших родителей. Но вот тренировки его обычно не слишком заботили. Больше всего времени он проводил в библиотеке. Корал частенько называла его маленьким ботаном нашей семьи.
Плечи парня опустились.
– Все в порядке, – произнесла Руби Роуз, похлопав его по плечу. – Янг тоже нередко называла меня оружейным задротом. А ботаны и задроты должны держаться вместе!
Все ее хорошее настроение тут же обратилось в прах.
– Спасибо, ты всегда мне помогаешь.
– Скажи-ка, Руби, – поинтересовалась Лаванда, вздрогнув, когда девочка посмотрела прямо на нее. – Ты же вроде бы еще очень юна? Тебе, наверное, всего пятнадцать?
– Пятнадцать лет и девять месяцев, – поправила ее та, сообщив при этом просто невероятно важные подробности.
– Так что сподвигло тебя стать Охотницей?
– Я хочу спасать людей.
Жон покачал головой. Лаванда не обратила на него никакого внимания.
– От кого?
– Скорее всего, от Гриммов. Я хочу сделать так, чтобы они больше никого никогда не убили.
– Убив их при этом первой, как я понимаю?
– Ага.
Она многозначительно посмотрела на своего брата, но тот лишь закатил свои глаза, спокойно продолжая сидеть рядом с собиравшимся его прикончить чудовищем. Лаванда знала, что Жон не умел долго держать зла на кого-либо, но это становилось уже просто нелепо. Руби Роуз имела и мотив, и возможность с ним расправиться. Ее останавливало лишь отсутствие необходимой информации. И как можно было игнорировать подобную проблему, девушка не понимала.
“Почему Синдер до сих пор со всем этим не разобралась? Она что, не понимает всей опасности этой ситуации?!”
“Это все потому, что она полностью некомпетентна, моя дорогая”, – прошептала в ответ Елена. – “Ты сама частенько это говорила”.
“Это, конечно же, так, но здесь речь идет уже даже не о некомпетентности. Она что, хочет его смерти?”
“Ты считаешь, что она действительно может пожелать чего-то подобного, моя госпожа?”
