Жон так и поступил, заставив девушку нахмуриться. Все стало еще хуже, когда она услышала о его полном пренебрежении собственной безопасностью, а потом и вовсе сменилось мрачным пониманием, когда ее брат перешел к тому, как Синдер дала ему пощечину. Проклятье. Как просто было бы сейчас оттолкнуть его подальше от этой ведьмы, но не-е-ет – Жон смотрел на нее таким доверчивым взглядом, что все ее планы растекались бесполезными лужицами умиления.
– Ты полный идиот, – вынесла свой вердикт Лаванда, когда его рассказ наконец закончился.
Парень удивленно моргнул.
– Это ответ или просто наблюдение?
– И то, и другое, – сказала девушка. – Жон, я очень сильно тебя люблю, и ты это прекрасно знаешь. Но если ты посмеешь когда-нибудь сказать мне что-то подобное, то я тоже дам тебе пощечину. По одному разу каждым щупальцем. А потом позвоню маме и передам ей твои слова. И тогда она лично явится сюда вместе с ремнем.
Парень вздрогнул.
– Все настолько плохо?
– Хуже. Ты сказал Синдер, что ее выживание заботит тебя больше, чем твое собственное.
– Так и есть, – подтвердил Жон.
– Да, так оно и есть, – согласилась с ним Лаванда. – Но это вовсе не значит, что подобное стоит озвучивать. Это как… даже не знаю, с чем это можно сравнить. Наш отец сам убил бы себя, если бы знал, что это поможет спасти нас от смерти. Но это же не значит, что мы хотели бы услышать от него что-то подобное или вообще знать, что это произойдет, соверши мы малейшую ошибку. Это стало бы на нас давить, как давит сейчас подобное знание на Синдер. А еще это заставляет считать, будто ты вообще не ценишь собственную жизнь.
– Что? Разумеется, я ее ценю. Я бы не стал сбегать из дома и пытаться исполнить свою мечту, если бы мне было наплевать на себя.
– Я это знаю, как, впрочем, и сама Синдер. Но именно такой вывод можно сделать из твоих слов.
Жон кивнул, пусть не согласившись с ней, но, по крайней мере, начав что-то понимать.
– Итак, именно поэтому она дала мне пощечину?
– Нет. Чтобы заслужить ее, ты сделал кое-что похуже, – стукнула Лаванда своего брата в живот, заставив его отступить на шаг. – Что ты там сказал в самом конце? ‘Если тебя так беспокоит гнев моей мамы, то можешь просто свалить всю вину на меня’?
Девушка постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно и расслабленно, а затем и вовсе закатила глаза.
– Ты попросту обвинил Синдер в том, что мнение нашей матери заботит ее больше, чем твоя жизнь. Это как сказать, будто отец делает вид, что любит нас, только потому, что опасается разозлить нашу маму. А так-то он нас просто ненавидит.
Рот Жона немного приоткрылся, а сам он замер и, похоже, даже перестал дышать. Разумеется, это сравнение было абсолютно нелепым, поскольку их папа любил с ними возиться ничуть не меньше их матери, но оно все же сработало. Ее брат застонал, закрыв свое лицо ладонью.
– Какой же я идиот.
– Ага, я тебе уже об этом говорила.
– Да, но не так. Я самый настоящий дебил…
– Даже хуже, – согласилась с ним девушка. – Ты мог бы, например, заставить меня расплакаться, если бы сказал мне что-то подобное.
Парень в ужасе уставился на нее. Но поскольку расстроил он сейчас именно Синдер, то настроение его сестры от этого лишь улучшилось.
– Мне нужно перед ней извиниться…
– Зачем?
– Лаванда, она все-таки твоя сестра.
– Ничего подобного, – надулась девушка, сложив свои руки на груди. – У меня есть целых шесть сестер и один брат, и никого из них не зовут Синдер Фолл.
– Ну, я считаю ее своей сестрой-… – начал было Жон, но она поспешила его прервать:
– Почему? У тебя и так уже есть целых семь. Неужели тебе нужна еще одна?
– Не вижу в этом никакой проблемы, – пробормотал парень. – Почему тебя это вообще настолько волнует?
Ох, каким же он все-таки был идиотом.
– Это неважно, – ответила Лаванда, отворачиваясь от Жона и возясь с чайником. – Просто забудь об этом. Лучше пойди и развлеки своих друзей.
Тупой старший брат с не менее тупым желанием увеличить количество своих сестер. Разве их ему было еще недостаточно? Он мог бы, например, просто проводить с ней побольше времени вместо того, чтобы читать свои дурацкие книги и комиксы, а также мечтать о том, как помирит Гриммов и этих кровожадных людей, желавших лишь их смерти.
А теперь появилось еще и это чудище с серебряными глазами.
Чей голос, кстати, как раз раздался из-за ее спины:
– Эм, Лаванда?
– Д-да, Руби, – чуть не подпрыгнула девушка, постаравшись все же не встречаться с ней взглядом. Если она не будет поворачиваться к девочке лицом, то, скорее всего, сумеет представить себе, будто говорит с самым обычным человеком, которого не стоило и бояться. – Что-то случилось? Ты захотела перекусить?
– Нет, все в порядке. Я просто… я хотела кое-что у тебя спросить… ну, поскольку ты являешься сестрой моего лучшего друга. Я имею в виду, что ты же знаешь его лучше всех, правильно?
Вопреки своей ненависти (о которой стоявшая за ее спиной девочка и не подозревала), Лаванда даже немного расправила плечи, услышав этот комплимент.
