– НЕТ! Ничего подобного! Моя мама… ну, она является человекообразным Гриммом. А вот папа – самый обычный человек. Ну, и получается, что я наполовину тот, а наполовину этот.
– Ты же говорил, что твоя мать работает в сфере недвижимости, – заметила Руби.
– Я сказал только то, что ей принадлежат обширные земли, а остальное вы уже сами додумали, – разумеется, его друзья это тоже прекрасно понимали, но все равно с подозрением уставились на парня. – И ей действительно принадлежат обширные земли. Где-то примерно девяносто пять процентов всего Ремнанта.
– Девяносто пять процентов? – переспросила Блейк, явно пытаясь осознать этот факт. – А разве не столько территорий считаются утерянными из-за присутствия на них Гриммов?
– Д-да. И теперь все они принадлежат моей матери.
Девушка прищурилась.
– Да кто она вообще такая?
– Джунипер Салем Арк, – произнес Жон и, прекрасно понимая, что им это имя абсолютно ничего не скажет, со вздохом добавил: – Королева Гриммов.
Его друзья тут же разразились целой кучей возгласов, но парень просто не успевал уловить смысл сливавшихся в один неразборчивый шум криков, вопросов и обвинений. Поэтому он просто сидел на своем булыжнике и, низко опустив голову, ждал, когда они наконец хоть немного успокоятся.
“Ты все еще можешь убежать, пока им не до тебя”, – заметил Реми.
Разумеется, Жон действительно мог так поступить, но не стал бы этого делать. Он больше не собирался убегать.
– Итак, – произнесла Блейк во внезапно установившейся на поляне тишине. – Твоя мать является правительницей всех Гриммов, правильно? Я вот даже и не знала, что у них вообще есть какая-то правительница. И сильно сомневаюсь в том, что кто-нибудь об этом хотя бы подозревает.
– Озпин точно знает… ну, то есть знал, – ответил ей парень. – Он сам мне об этом говорил.
– А почему только тебе и никому больше?
– Понятия не имею. Как бы там ни было, я с самого рождения являюсь принцем Гриммов, но хотел стать настоящим Охотником и просто нормальным человеком. Именно поэтому я появился в Биконе и все это время скрывал свою сущность. И именно поэтому я сейчас сижу здесь.
– И ты полагаешь, что мы в это поверим?
– Это правда!
– Блейк, Жон помог нам отразить нападение на Бикон, – прошептала Руби.
– Знаю, но… но он же так долго скрывался. А еще сотрудничал с Белым Клыком и Торчвиком, помнишь? Нам уже известно, что Жон – просто мастер маскировки. Так что он вполне может и сейчас вести какую-нибудь свою игру.
– И зачем ему это нужно? – поинтересовался у нее Сан. – Насколько я понимаю, у него хватит сил, чтобы надрать задницы абсолютно всем, кто здесь присутствует.
Внезапно осознавшие свое довольно шаткое положение Блейк и Илия отступили на шаг назад. Они оказались наедине с Хентаклем в Изумрудном лесу, куда совсем недавно убежало просто огромное количество подчинявшихся ему Гриммов. Жон поспешил показать им раскрытые ладони в знак того, что у него не имелось никаких намерений как-либо им вредить.
– Я работал с Торчвиком только потому, что он знал обо мне правду и шантажировал меня тем, что мог ее всем раскрыть. А я… я хотел остаться в Биконе вместе со своей командой, – произнес парень, а затем ему пришлось объяснить каждый случай, когда он имел какие-либо дела с Белым Клыком, не забыв при этом упомянуть о том, что он сделал все возможное, чтобы его друзья тогда не пострадали.
– Это… это какое-то безумие, – пробормотала Блейк, почесав свой лоб и явно борясь с приступом головной боли. – Это больше напоминает какую-нибудь плохую романтическую историю. Как, например, Аладдин, который оказался не бедняком, а Гриммом. Я просто не знаю, можно ли тебе верить, учитывая то, чем ты вообще являешься.
– Забавно слышать что-то подобное именно от тебя, – усмехнулась ее напарница.
Блейк вздрогнула.
– Н-нора?
– Ну, я тоже еще ни в чем не уверена, – вздохнула та. – Но ведь я поверила тебе, когда ты сказала, что ушла из Белого Клыка. Поверила и оказалась права, потому что ты действительно изменилась. И в ваших случаях есть одно небольшое отличие – ты вступила в террористическую организацию по своей собственной воле, а Жон просто родился Гриммом. И хотя нам все время твердят о том, что они являются злом во плоти, но за эти месяцы он стал нам хорошим другом. Так что я просто не хочу думать о том, что все это может быть всего лишь притворством.
– Это не притворство, – вставил парень.
– Они с Реном как братья.
– Да. Я даже хотел свести его с одной из моих сестер!
– Я передумала – ему ни в коем случае нельзя доверять!
Руби хихикнула, заметно расслабившись после выступления Норы.
– Я тоже не знаю, во что сейчас можно верить, но все же хочу дать Жону хотя бы шанс остаться вместе с нами. А если мы всем расскажем о его секрете, то просто навсегда его потеряем. И мне бы очень не хотелось потом сожалеть о том, что я сделала неправильный выбор… – она некоторое время молчала. – Мне кажется, что каждый должен сам за себя решить этот вопрос. Будет просто нечестно взять и лишить Янг, Вайсс или Рена права самим сделать этот выбор.
– И еще Пирру, – добавил парень.
Все тут же почему-то резко помрачнели.
– Что?
