Мозг Инги работал с бешеной скоростью. Конечно, она сразу узнала настоящую Ингрид. Попавшую в плен пухленькую блондинку-переводчицу, историю которой шефы из управления разведки решили использовать в качестве легенды для Инги. И даже некоторая схожесть имен показалась им добрым знаком.
«Настоящая» Ингрид согласилась сотрудничать с советской разведкой, и Инга проводила с ней много времени, слушая ее подробные рассказы о семье, учебе, работе, и заодно шлифуя произношение. Инга чувствовала себя, как актер в театре, когда он изучает роль, входит в образ и словно примеряет на себя чужую жизнь. Но, в отличие от актера, Инге предстояло сыграть роль не на сцене, а в реальности. В реальности жесточайшей войны, равной которой еще не было в истории. Да еще и в тылу врага, где тебя могут разоблачить в любую минуту. И вот сейчас, похоже, эта минута наступила…
– Ну! Говори! – закричал Юрген. – Кто ты? Твое имя?
Инга молчала.
Тогда Юрген взял со стола папку и дал ее Инге. Она перелистала страницы.
– Как видишь, больше лгать нет смысла. Я хочу услышать правду.
Инга на мгновение закрыла глаза. Да, ее разоблачили, и нужно быстро решить, что делать дальше…
– Спрашиваю еще раз: твое настоящее имя?
«Нет, Юрген, этого ты от меня не дождешься», – подумала Инга. Она помнила главное правило разведчика: никогда не признаваться. Даже под тяжестью самых неопровержимых улик. В любой, самой безнадежной ситуации, надо уходить в отказ. Сочинять любые небылицы, самые неправдоподобные истории, хвататься за соломинку, но не признаваться. Признание – это конец. После этого нужно давать показания о своих кураторах, связях, а значит предавать товарищей. Это влечет за собой непоправимые последствия.
Конечно, шанс, что в твои небылицы поверят, невелик. И, скорее всего, тебя расстреляют. Но это лучше, чем если из-за тебя погибнут десятки твоих товарищей: связные, подпольщики, партизаны. А к расстрелу в результате провала должен быть готов любой разведчик. Это просто риск, сопутствующий профессии.
Было ли ей страшно? Конечно, да. Любой человек испытывает чувство страха. Совершенно бесстрашных людей не бывает. Но только одних страх парализует, а другие его преодолевают. А еще никто не хочет умирать. Особенно когда ты молод, и еще вся жизнь впереди…. Но если такова твоя судьба, таков твой путь, то его надо пройти с достоинством и до конца.
«Ну что ж», – решила Инга. – «Придется рассказать Юргену эту фантастическую историю. Других вариантов просто нет…»
Инга подняла глаза на Юргена и ответила:
– Меня зовут Марта Бауэр.
– Ха-ха! Неужели? Ну, допустим. (Хотя после всего, что было, в это верится с трудом.) Ты немка?
– Конечно, герр капитан. (Ну, а кто же еще? Ты же слышишь мой немецкий, как же можно в этом сомневаться?)
– Почему ты назвала себя Ингрид Келлер? Откуда у тебя ее документы? (К тому же с фальшивой фотографией. Ну-ка, посмотрим, как ты это объяснишь.)
– Это довольно странная и длинная история, герр капитан…
– Ничего, я никуда не спешу. (Валяй, рассказывай свое очередное вранье. Я все равно в него не поверю.)
И Инга начала рассказ, который у нее давно был заготовлен на случай провала.
– Мы с Ингрид вместе учились, были подругами. Когда началась война, нас обеих отправили на восточный фронт, и там наши дороги разошлись. Потом наша дивизия оказалась в окружении. В результате я попала в плен к русским, и у меня забрали документы. Благодаря счастливому случаю мне удалось бежать. Я долго пробиралась к своим. Шла по ночам, а днем пряталась. Однажды в лесу я встретила группу наших. Они вырвались из окружения и тоже пробирались к своим. И самое невероятное, что среди них была Ингрид! Я не могла поверить, что мы встретились вот так, совершенно случайно.
– К несчастью, Ингрид была тяжело ранена, – продолжала Инга. – Она была без сознания. Я очень надеялась, что Ингрид выздоровеет. К тому же, для меня было очень важно, чтобы она подтвердила, что я – это я. Ведь у меня не было документов, никто меня не знал. Моя дивизия была разбита. Я не знала, как подтвердить свою личность. В этой ситуации было большой удачей встретить подругу! Но увы, Ингрид в тот же день умерла…
– Поскольку я сказала, что знаю ее, что она моя подруга, мне отдали ее документы, чтобы передать в штаб, когда мы до него доберемся. Документы были залиты кровью Ингрид. И если имя и фамилию еще можно было разобрать, то фотография была испорчена безнадежно.
– Наша группа продолжала пробираться к своим. Однажды мы попали под обстрел. Я даже не знаю, кто это стрелял. В результате погибли все, кроме меня… Наконец я добралась до своих. Меня под конвоем привели в штаб. Я утверждала, что я своя, немка, переводчица, но в штабе сомневались. Ведь на мне не было немецкой формы. После побега из плена форму я выбросила, а одежду сняла с убитой местной женщины. В противном случае я бы точно не добралась до своих.
