– Когда меня обыскали, то в кармане нашли документы Ингрид. И офицер, который меня допрашивал, решил, что это мои документы. И что я – Ингрид Келлер. Я не рискнула это опровергать, потому что находилась в сложном положении. Я боялась, что если расскажу все, как было, то мне не поверят. Как видите, я не собиралась никого обманывать, просто все получилось само собой…
– Поскольку документы были сильно повреждены, мне выдали новые. На имя Ингрид Келлер, но уже с моей фотографией. Так что документы не фальшивые, а самые настоящие. Да вы и сами можете убедиться в том, что они не подделаны каким-то кустарным способом, а изготовлены, как полагается.
(Да, советская разведка научилась качественно делать немецкие документы.)
– Конечно, это обман, но поверьте, это вышло случайно. Просто так сложились обстоятельства. К тому же, я не считала, что это был большой обман. Мы обе были переводчицами. Так какая разница – Марта или Ингрид? Я решила для себя, что после победы, когда закончится война, я все всем объясню. Ну вот… После этого меня командировали, сюда, в Лесной город. Дальше вы знаете.
– Мда, – с иронией произнес Юрген. – Ловко придумано. Все так вовремя погибли! Прямо как по заказу. Ты серьезно рассчитываешь, что я поверю в эти бредни? И вообще, можно было придумать что-то более оригинальное и правдоподобное. Топорная работа!
– Придумать – да, можно. Но я рассказываю все, как оно было на самом деле, – Инга старалась говорить так искренне, как только могла. – Вы же были на фронте, и знаете, что там иногда случается такое, что никто бы никогда не придумал. И что жизнь бывает невероятнее любой фантастики…Я вас понимаю, конечно. Я, наверное, тоже бы в такое не поверила. Но увы, эта невероятная история случилась со мной наяву…
Юрген подумал, что в этом есть доля истины. Он и сам на фронте был свидетелем невероятных историй…
А Инга, увидев, что он мысленно с ней согласился, продолжила, чтобы закрепить достигнутый эффект:
– Вы не представляете, какие тяготы мне довелось пережить… На фронте, потом в плену… Как тяжело было добираться до своих… Я думала, что не выживу. Вы же знаете, какой ад творится на фронте. Вы должны меня понять…
– Только не надо давить на жалость. Не поможет. Имей в виду, я не верю ни одному твоему слову.
Юрген говорил, а сам чувствовал, что ему хочется, чтобы все это оказалось правдой. Девушка была так красива… У нее такие ясные голубые глаза… Разве может лгать это ангельское создание?
По его спокойному тону Инга сразу поняла, что ей удалось добиться главного – посеять у Юргена сомнения в том, что она русская разведчица.
– А зачем мне врать, герр капитан? Я честно работала в комендатуре. Разве вы можете в чем-то меня упрекнуть?
Юрген уже открыл рот, чтобы сказать: «Да, ты видела план операции! Ты симулировала сердечный приступ!», но в этот момент в кабинет вошел Райнер с двумя автоматчиками.
– Взять ее. В камеру, – коротко и без всяких предисловий скомандовал Райнер.
Когда Ингу увели, Райнер хмуро сказал опешившему Юргену:
– Экспедиция против партизан уничтожена.
– Как? Откуда ты узнал?
– Сообщил мой информатор. Кто-то предупредил партизан. Поэтому они хорошо подготовились…
– Но почему ты арестовал Ингрид?
– Ты еще спрашиваешь?! – Вспылил Райнер. – Она не та, за кого себя выдает! И на фоне этого у нас погибает целая экспедиция! Ты хочешь сказать, что это совпадение?!
– Она мне все рассказала, все объяснила, – попытался оправдаться Юрген.
– И ты поверил в ее объяснения? Представляю, что за сказки она тебе рассказала! Юрген, пойми: у тебя под боком, в комендатуре, работала девушка с поддельными документами! Там, где разрабатывался план операции! Она была очень близко к этим документам. Уж не знаю, как ей это удалось, но я уверен, что она их прочитала!
«Зато я точно знаю, как именно ей это удалось», – подумал Юрген. Но вслух сказал совершенно другое:
– Но почему ты подозреваешь именно ее? Ведь, кроме фотографии, у тебя нет на это никаких оснований.
– Кроме фотографии? Юрген, ты издеваешься, что ли? Она выдала себя за другую! У нее фальшивые документы! В условиях военного времени только за это можно расстрелять без всяких разговоров!
Конечно, Юрген это прекрасно знал. Идет война, ситуация на фронте ухудшается. Поэтому некогда вести долгие расследования. При малейшем подозрении ставят к стенке, и все дела.
– Ее расстреляют?
– Да, но сначала я хочу ее допросить. Мне нужны все ее контакты. Если это действительно она передала сведения партизанам, то с ее помощью мы сможем на них выйти. Не забывай, мы потерпели поражение. Не мы разбили партизан, а они уничтожили нашу экспедицию. А ведь за это придется отвечать, Юрген… Гауляйтер Кох наверняка потребует найти виновного… Если мы разоблачим русскую разведчицу, то нам будет легче оправдаться. Мы скажем – да, в наши ряды проникла шпионка, но мы ее поймали. А если она расскажет нам о своих связях, то мы возьмем реванш: уничтожим и партизан, и городское подполье.
– Да, конечно, ты прав, – задумчиво произнес Юрген. – И когда ты собираешься ее допросить? Прямо сейчас?
