Ролей этих бесчисленное множество. И в течение жизни мы примеряем на себя образы самых разнообразных персонажей: например, ребенок, ученик, брат, студент, взрослый, муж, папа, врач, дедушка и т.д. Их все просто невозможно перечислить. Вступая в отношения с людьми, ты мгновенно начинаешь играть роль, соответствующую ситуации. Роль разгневанного соседа, когда твою квартиру залили. Роль жилетки, в которую плачется депрессивный друг. Роль строгого родителя, ругающего сына за плохие оценки.
И в рамках этих ролей мы движемся по предначертанным маршрутам. Дом, работа, карьера, политика, война – все это просто игры по установленным правилам. Но тогда зачем это нужно? Есть ли в этой игре что-то настоящее?
Мне казалось, что я прокричал этот вопрос в пустоту. Я не знал, кого спрашиваю, и не ожидал услышать ответ. Но ответ пришел, неведомо откуда:
«Да, есть. Почти все в жизни – игра. И не игра – лишь две вещи: любовь и смерть.
Любовь к людям, природе, Богу. К делу своей жизни. К Родине. Настоящая любовь, когда твое сердце становится белой птицей, и отрывается от земли, как от тела. Умирая для бессмысленных игр…»
– Дан! Дан, пожалуйста… не уходи… не оставляй меня…
Это был уже не крик отчаяния, а шепот и стон. Я почувствовал, как на щеку капнуло что-то теплое и мокрое, такое живое и волнующее. А потом еще, и еще. Словно дождь орошал иссушенную почву, давно не знавшую влаги. Навстречу каплям из глубины этой безжизненной почвы наружу потянулся робкий росток…
И что-то шевельнулось в моей отрешенной душе. Боль, которую я услышал в звучавшем голосе, разбудила что-то щемящее, спящее во мне. Может, это была боль человеческого одиночества, которое вечно стремится найти свое второе «я», и так часто терпит неудачу… Я почувствовал, как мучительно застонало мое сердце, и открыл глаза…
Инга, вскрикнув от радости, бросилась мне на грудь. А Владислав вытер пот со лба, облегченно вздохнул и устало опустился на землю.
– Я же говорил – будет жить…
Владу пришлось применить все свое искусство, чтобы вернуть меня к жизни. Но борьба была нелегкой – смерть уже держала меня за руку и вела за собой. А я поддался и послушно шел за ней. И внезапно Влада охватило отчаяние – он ясно понял, что я не хочу возвращаться! Конечно, Владислав – великий целитель, но даже ему не дано вернуть того, кто уже пересек реку царства теней, и вышел за пределы нашего мира. Я действительно был очень близок к этому. Еще немного – и моя белая птица покинула бы круг земного существования. Но Инга удержала меня в самый последний момент, и птица души сложила свои, уже раскрытые крылья…
– Влад…
– Что, Дан? – наклонился надо мной Владислав.
– Воды…
Влад довольно быстро привел меня в чувство. Вскоре я почувствовал, что могу продолжать путь. И мы двинулись дальше.
Поднявшись на гору, на которой нас застала гроза, мы увидели все окрестности, как на ладони. С одной стороны вдалеке синело море, а с другой тянулись горные хребты, леса и долины. Порывистый ветер обдувал нас и как будто приглашал отправиться с ним в полет. И правда, когда стоишь на такой высоте, чувствуешь себя таким же свободным, как ветер. Кажется, стоит только расправить крылья, – и ты полетишь вместе с ним над землей. Когда ветер приносил к вершине горы облака, они проплывали мимо нас, и мы оказывались в их снежной пелене. И ощущали себя почти жителями неба, равными орлам, ветру и облакам… Онемев от красоты, мы на минуту забыли о цели своего путешествия. Первым очнулся от задумчивости Владислав.
– Интересно, в какую сторону нам нужно двигаться? – спросил он. – Где может быть дом Огнедара? У кого какие идеи?
У меня не было никаких идей, и вообще не хотелось никуда двигаться. Мне было хорошо сидеть на краю обрыва, заглядывать вниз, так чтобы от вида пропасти замирало сердце, а потом снова смотреть и смотреть по сторонам, наслаждаясь ощущением невероятной свободы и простора. Энергетика неба, которое здесь не закрывало ничто – ни городские небоскребы, ни деревья, ни холмы, давала мне силы и вдохновение. А с ветром я разговаривал, как с другом, который прилетел ко мне пообщаться после долгой разлуки. Я протягивал ему руки, и он касался их, как будто пытался пожать…
Инга тоже рассеянно бродила по вершине горы, восхищенно рассматривая горные цветы, заглядывая во многочисленные каменные пещеры. И только Владислав, похоже, не потерял рассудительности и здравого смысла.
– Дан, – обратился он ко мне. – Я, конечно, понимаю, что ты опьянен свободой и пространством, но нам пора. Не забывай, что нас преследуют и просто так не оставят в покое.
– О боже, Влад, какой же ты нудный и правильный… – недовольно протянул я, понимая, что он, конечно, опять прав. – Ладно, пора так пора… Пошли.
