— Я теперь твой хозяин, — улыбнулась она и на всякий случай добавила: — Триста баксов. В сутки.
Парень тотчас же замолчал и одобрительно заулыбался.
Он жил в ее просторной пятикомнатной квартире с окнами на Тверскую улицу уже целую неделю. «Пора его выпроваживать», — тоскливо подумала Алла. Конечно, мальчик необыкновенно хорош собой и такой опытный, но, боже, до чего туп! Интересно, он школу-то хоть закончил — хотя бы восьмилетку? Иногда Алла начинала в этом сомневаться. Например, вчера за завтраком Костик выдал:
— Слышь, Ал, тут песня меня одна тронула современная, ну просто до слез, Пугачиха поет.
— Это какая же, «Мадам Ерошкина», что ли? — съязвила она.
— Да нет, — поморщился герой-любовник, — не помню точно, стихи неизвестные. Чего-то медицинское… А, вспомнил! «Мне нравится, что вы больны не мной!»
— Так это же Цветаева написала! — удивилась Алла.
— Да? молодец девка, эта Цветаева, с талантом, — похвалили поэтессу Костя. — Наверняка ее продвинут. А она только для Пугачихи стихи пишет или еще для кого-то?
Алла настолько растерялась, что даже не смогла придумать ответной ядовитой реплики.
Да, надо немедленно выгнать его вон. Она покосилась на сонного любовника. Надо сказать, по утрам красавчик Костик выглядел не самым лучшим образом: встрепанные, немытые волосы, на щеке отпечаток рифленого покрывала…
— Ал, а че, пошли сегодня в кино? — зевнув предложил он. — Клевый фильм в «Пушкинском» идет, «Мистер Бин». Оборжешься, гарантирую. Я по телику этого чувака видел, так чуть не помер! Еще смешнее, чем Бенни Хилл. Пойдем?
— Не пойдем.
— Ну, так давай я один схожу, раз у тебя временя нет, — тотчас нашел он альтернативный вариант. — Ты только, Ал, это, денег оставь. И на билет, ну и там это чтоб в баре мороженое съесть. Баксов двести мне хватит.
— Неужели? А чего так просишь? — рассердилась она.
— Так это, можно и больше, — пожал плечами секс-символ, — давай четыреста, я тогда тебе еще и цветы куплю. Дашь? — Он нетерпеливо заглядывал ей в лицо, словно выпрашивающий угощения щенок. — Ты же любишь цветы, ну Ал?
— Не дам, — спокойно улыбнулась она, — ни четыреста, ни двести. Даже десяти баксов тебе не дам, милый. Хватит, подзаработал. — Она с удовольствием наблюдала, как вытягивается его физиономия.
— Хорош бздить. — На ангельском лице появились густые красные пятна. — Прикалываешься, да?
— Нисколько. Ты ж меня знаешь. Сказала — не дам, значит, не дам.
— А если я тогда уйду? — осторожно поинтересовался он.
— На это я и намекаю. — Ледяная улыбка. — Собирай вещички и уматывай. Ты мне больше не нужен.
— Хорошо. Две штуки баксов.
— Что?
— Две штуки ты мне должна. Отступной. Я ж из-за тебя с работы ушел, из клуба.
— Ты здесь уже две штуки заработал за неделю. В клубе, наверное, столько нс давали.
— Да я, если захочу, могу и миллион заработать! И два! — Рассвирепевший Костик вскочил с кровати.
— Вот и заработай, — мило улыбнулась она.
— Я с тебя еще мало взял! — горячился мальчик. — Триста баксов в сутки — это слишком мало за то, что я здесь вытерпел.
— И что же, интересно, ты здесь вытерпел? — равнодушно полюбопытствовала Алла.
— Да трахал столько раз такую старую корову, как ты!!! Вот что! — Костика, что называется, прорвало. Он понял, что больше ему с этой тетки денег не получить, и решил особо не церемониться. — Ты на себя-то посмотри! Все молодишься, платья носишь, чтоб жопу обтягивало. Да ты выглядишь на пятьдесят лет. Грудь обвислая, вся морда морщинистая, как у шарпея. Небось тридцать три подтяжки сделала, да?!
Она слушала гения продажной страсти с прохладной улыбкой. Ни в коем случае нельзя показать ему, что она уязвлена или обижена, — иначе он почувствует себя победителем. Алла знала, что он говорит неправду и, тем не менее, было неприятно. «Только не паниковать!» — приказала она самой себе и сама себя же не послушалась.
Конечно, он все врет, этот самодовольный, глупый стриптизер. Алла очень хорошо выглядит, никто не даст ей больше тридцати, а уж при выгодном освещении да с умело разрисованной мордашкой она может смотреться и на двадцать. И грудь у нее не обвислая, и морщин почти нет, и пластических операций она никогда не делала. Но нет дыма без огня. «Двадцатилетней девчонке он бы такое не сказал, — с досадой думала уязвленная женщина — Если бы он захотел обидеть молоденькую, он бы сказал, например, что она скучная в постели или одевается как доярка из колхоза…» Впрочем, стоит ли так огорчаться из-за какого-то вспыльчивою неудачника? Скоро он уйдет — да он уже мечется по ее просторной квартире, наспех укладывая безумно дорогие свитера и эксклюзивные брюки в дешевую объемную китайскую сумку. На вещички именные насобирал, сопляк, а вот потратиться на приличный чемодан поскупился. А зря — ничто так не выдает человека, как аксессуары. Бывало, сидишь в дорогом ресторане с приятным мужчиной — и так он перед тобой распинается, и коньяк пятизвездочный закажет, и про дом на Кипре ненароком обмолвится. А потом приносят ему счет, и он достает портмоне — от отечественного производителя, из кожзаменителя. Сразу понимаешь — дешевка.
