Еще пять минут осталось потерпеть, и нахальный стриптизер покинет ее роскошную квартиру и не менее шикарную жизнь. Он уже сыграл свою жалкую эпизодическую роль, а она, вечная прима, остается на сцене, и поэтому расстраиваться ей недосуг.
Алла Белая искренне считала себя счастливой женщиной. А кто скажет, что это не так, пусть объяснит, что такое счастье. С самого детства Аллочка играла только козырными картами. Ее папа был генералом, мама — оперной певицей, почти знаменитостью. До свадьбы с генералом мама выступала в какой-то полуподвальной студии, зато сразу после бракосочетания переселилась в Большой, — правда, всегда почему-то пела во втором, а то и в третьем составе. Алла жила в элитном сталинском доме, училась в одной из лучших столичных спецшкол, без особого труда, с первой же попытки поступила во ВГИК. Жизнь была простой и приятной, как шоколадное мороженое, поскольку козырным тузом было папино высокопоставленное положение. Однако Аллочке повезло вдвойне — она могла похвастаться не только безусловной принадлежностью к элитному сословию, именуемому «золотая молодежь», но и бесспорным талантом. Лучшая ученица на курсе — и папа-генерал тут совершенно ни при чем! Ее дипломный фильм двенадцать раз показывали по Центральному телевидению. Ее вторая работа принесла ей славу, — правда, лишь в узких столичных кругах, но все-таки… Потом Алла Белая надолго покинула кинематограф, все еще удивлялись — почему, такая талантливая, в самом расцвете творческих сил. А она всего лишь пыталась создать семью, — всем известно, что работа в кино и стабильная личная жизнь понятия несовместимые. Мужа нашел для нее отец. Геннадий был сыном директора молокозавода: хотя он был на два года моложе Аллы. Через год после пышного бракосочетания на свет появился Митенька — недоношенный, болезненный ребенок. Сейчас ему уже почти семнадцать, и он учится в одном из закрытых пансионов в Лондоне. Алла оказалась образцовой мамой — она целыми днями крутилась вокруг болезного чада, словно папуас с тропического острова вокруг божества плодородия. Женщина и тогда считала себя вполне счастливой. Что же случилось? Когда закончилась ее безоблачная семейная жизнь? Может быть, в тот вечер, когда Геннадий с какой-то таинственной улыбкой предложил ей:
— А не хочешь ли ты почитать? Произведения Ярослава Гашека?
— Не понимаю, — удивилась она. Да и было чему удивиться, ведь Гена ничего, кроме газет, не читал.
— Не понимаешь? Сейчас поймешь! — И он жестом фокусника выудил из кармана комочек фольги. В фольгу было завернуто нечто твердое и земное, похожее на пластилин.
— Что это? — заинтересовалась супруга.
— Ну, ты даешь. Это же гашиш!
— Да ты что?! — перепугалась женщина — Гена, ты наркоман?
Супруг от души расхохотался. Потом посмотрел на Аллу так, словно он был мудрым учителем, а она — непонятливой второклашкой, сложившей два и два и получившей пять. И только потом объяснил, что он, Гена, разумеется, никакой не наркоман. А гашиш — это никакой не наркотик. Его можно иногда употреблять — так, для поднятия жизненного тонуса. В общем, баловство.
— И давно ты так балуешься? — спросила Алла. Пламенная речь супруга в защиту гашиша ничуть ее не вдохновила.
— Ну… попробовал года полтора назад… Да ты, Ал, не пугайся, посмотри на меня, я же нормальный, адекватный человек.
Алла внимательно посмотрела на супруга. И действительно ненадолго успокоилась. Тем более что разговор о легких наркотиках Геннадий больше не возобновлял.
А спустя почти два года Алла нашла в его кармане шприц. Маленький, одноразовый, в аккуратненькой пластиковой упаковке.
— Ал, не хотел тебя расстраивать, но у меня диабет, — потупился Гена. — Врач прописал уколы, вот и ношу все время шприц с собой.
— Какое лекарство?
— Да какая тебе разница? Там такое сложное название, у меня на рецепте записано, — объяснил Геннадий, отводя глаза.
Алла промолчала, но с тех пор стала внимательно наблюдать за мужем. И замечать то, на что раньше внимания не обращала. В последнее время Геннадий выглядел как анорексичная барышня: агрессивно выпирающие ребра, острые скулы, фиолетовые синяки под усталыми глазами. Он стал раздражительным — раньше Алла объясняла это напряженным графиком работы. И еще — он постоянно ей врал.
— Был у приятеля на дне рождения, — говорил он. — Немного выпили вина, все как полагается, так что, милая, не обессудь, я слегка нетрезв.
У Гены действительно заплетались ноги, а язык был ватным, но алкоголем от него не пахло!
Ей бы тогда забить тревогу, найти лучших врачей, подключить всемогущего папу! Но женщина опять промолчала. Тем более что Митенька в тот день как раз опять приболел — а здоровье ребенка было для Аллы всегда на первом месте.
