— И… кто она? Актриса? — растерялась Алла.
— Наша прима, — гордо улыбнулся Олежка и снисходительно потрепал ее по волосам. — Надеюсь, ты правильно меня поймешь.
…А через некоторое время разочарованная Алла познакомилась с весельчаком Пашей, жизнь которого напоминала классический корейский боевик. Дело в том, что Паша, будучи в призывном возрасте, умудрился игнорировать воинскую службу. В военкомате были наслышаны о неуловимом Павле, но поделать ничего не могли. То он лечил почки в закрытом санатории, то прятался у приятеля в шкафу, то убегал из дома ночью через окно в одних трусах. Одного звонка генерала Белого хватило, чтобы от парня отстали навсегда. Вскоре он по непонятным причинам бросил Аллочку. И даже объясниться не пожелал — просто сбежал, словно она была не любимой девушкой, а суровым майором из военкомата.
Этот список можно продолжать до бесконечности. У Аллы Белой было много любовников. Но все они почему-то бросали ее — как только получали то, что им было нужно. А она слишком поздно это поняла. Сопоставила, проанализировала и ужаснулась. Выходит, сама по себе она никому не нужна?! И все-таки Алла оптимистично верила — и к ней придет настоящее чувство, и она встретит наконец человека, материально незаинтересованного.
И вот теперь, наконец, оно, судя по всему, пришло. То самое, настоящее. Когда скулишь тихонько на луну, когда страстно впиваешься в диванную подушку, когда смотришь цветные сны. Казалось бы, вот же оно, рядышком, ты только ладонь свою протяни. Но все зря — это словно бежать сломя голову за радугой — ты пыхтишь, несешься, а она все удаляется, а потом и вовсе растает на глазах, словно и не было ее никогда… Третьим глазом его высмотрела, внутренним голосом выкричала… Влюбилась, дура и вряд ли такое еще когда-нибудь повторится, ведь не было же до сих пор, а ведь уже не девочка…
Одно Алла Белая знала наверняка — всегда лучше не тупо отчаиваться, а упорно трудиться, мелкими шажочками приближаясь к далекой цели. Кто знает, может, время каким-то волшебным образом переметнется на ее сторону.
Она вспомнила слова одной старинной молитвы: «Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить, смириться с тем, что я изменить не могу, и отличить одно от другого».
К началу третьей недели пребывания группы в Гузерипле вдруг выяснилось, что у Маши Кравченко оттопыренные уши. Диша удивлялась еще — почему красотка, которую природа наградила правильными чертами лица, все время носит одну и ту же прическу — распущенные волосы, блестящими локонами спускающиеся вдоль лица. Теперь она, наконец, поняла почему.
Собственно, Даша никогда в жизни не догадалась бы о таком незначительном дефекте, если бы не Алла Белая. Однажды она велела Даше подняться к ней в номер. Даша думала, что Алла просто хочет проконсультироваться насчет собственного макияжа. Однако строгая режиссерша устроила настоящее производственное совещание.
— Садись, — кивнула она вошедшей гримерше.
Даша скромно присела на краешек аккуратно застеленной кровати. В номере у Аллы был просто казарменный порядок, и Даша в очередной раз позавидовала начальнице. Наверное, та права: у кого беспорядок в комнате, у того и в душе бардак. Вот, например, Леша Суздальцев (господи, когда же она перестанет все время о нем вспоминать?) порядок откровенно презирал. Его однокомнатная квартирка напоминала стоянку цыганского табора. Всюду какие-то узлы, полураскрытые чемоданы, стопки книг, перевязанные грубой бечевкой. Пыльные кактусы на окне, прошлогодняя сметана в холодильнике. Грязная посуда могла находиться в раковине неделями, а насекомые-вредители постепенно обретали статус любимых домашних животных.
— Не трогай, — смеялся Лешка, когда Даша замахивалась тапочкой на меланхоличного откормленного таракана, мирно сидящего в самом центре обеденного стола. — Ну, чем он тебе помешал? Все равно всех никогда не вывести. — И он мягко стряхивал таракана на пол…
— О чем задумалась, Спящая красавица? — вдруг спросила Алла Белая.
— Так, ни о чем, — пожала плечами Даша.
— Странная ты, — улыбнулась Алла, — все думаешь о чем-то, думаешь. Вроде бы тихая и незаметная, но иногда у тебя такое выражение лица, словно ты только что убила кухонным ножом пятнадцать человек.
Даша вежливо улыбнулась и подумала, что впредь надо следить за своим лицом. Не хватало еще, чтобы ее считали чудачкой. Городской сумасшедшей.
— Собственно, я тебя позвала не просто так. — Алла перестала улыбаться. Теперь она снова была профессиональной бизнес-леди, расчетливой и холодной — Это насчет Кравченко.
— Я ничего не знаю, — перепугалась Даша. Неужели Алла догадалась, что Маша — психопатка? Или она заметила, что у Гриши сложились какие-то неформальные отношения с новенькой гримершей?
— А что ты должна знать? — удивилась Алла.
— Да нет, ничего…
— Я имею в виду ее грим, — нахмурилась Алла, — Ты ведь раньше не работала в кино, насколько я помню?
