Однако, как только Алла Белая решила предать забвению унизительную для нее историю, как мерзкая парочка стала попадаться ей на глаза практически ежедневно, а то и по нескольку раз в день.
Стоило ей, например, отправиться в деревенский крошечный магазинчик за топленым молоком (говорят, оно способствует улучшению цвета лица), как на ее пути возник Ярослав — гладко выбритый и приветливо улыбающийся. Алла хотела было незаметно перейти на другую сторону улицы и легкой тенью проскользнуть мимо, но «сопроводиильник» оказался проворнее.
— О, Алла! — вскричал он. — Как хорошо, что я тебя встретил! Мне как раз надо было с тобой посоветоваться.
Посоветоваться. Это что-то новенькое.
— Слушаю. — Она посмотрела на часы, но Ясик не обратил никакого внимания на этот весьма красноречивый взгляд.
— Твое мнение очень много для меня значит. Ты такая умная, к тому же звезда.
— Ну и? — Она инстинктивно расправила плечи.
— Мы с Оксаной решили пожениться!
— Поздравляю.
— То есть не совсем так. Короче, это я решил сделать ей предложение, и вот думаю, а согласится ли она?
— Так у нее и спроси, — перебила Алла. — Я-то тут при чем?
— Я приготовил ей подарок. Кольцо, как и положено в таких случаях, — он запустил руку в карман грязноватых брюк и выудил оттуда нарядную бархатную коробочку, — ну и хотел посоветоваться. Как ты думаешь, ей понравится?
Щелкнул золотистый замочек, Ясик бережно приподнял крышечку, и Алла увидела дешевое мельхиоровое колечко с еле заметным, бледным камушком посередине. Такими украшениями торгуют чумазые цыганки в подмосковных электричках.
Сама Алла не примерила бы такое, даже если бы ей заплатили за это тысячу долларов.
— Милая вещица, — улыбнулась женщина, — Оксане такое пойдет.
— Правда? — оживился Ярослав и не без гордости пояснил: — Это фамильная драгоценность, единственная. Прабабка пережила две войны, а не продала побрякушку, сохранила. Его ей привезли из Парижа к свадьбе, стоит бешеных денег. Камень — голубой топаз. Моя мамка, когда напьется, любит об этом рассказывать.
«Врет твоя мамка, когда напьется, — подумала Алла, — никакой это не голубой топаз, а обычная стекляшка, причем из самых дешевых. Уж я-то знаю толк в камнях. Купила, наверное, в галантерее за рубль десять, а историю красивую о прабабке выдумала!»
— Это такое яркое детское воспоминание, — продолжал рассказывать Ясик, — мама наприглашает подружек, достанет из буфета бутылек, картошечки сварит… И вот они садятся собутыльничать, а я тихонечко под столом сижу и слушаю. После третьего стакана мамуля обычно кольцо и доставала.
— Да? Очень интересная история. Впрочем, мне пора. — Алла покровительственно потрепала его по щеке и быстро пошла прочь.
Если бы Ярослав Мудрый бросился бы ей вдогонку, крепко схватил за плечи, резко развернул к себе, заглянул в лицо, он бы обомлел — она плакала! Алла Белая плакала! Нс подумала о том, что едкие слезы обязательно оставят заметные ручейки на ее безупречно накрашенном лице! Нс вспомнила о том, что уродливо покраснеет нос, что расплывутся идеальные черты!
Черт возьми! Фамильная драгоценность! Пьяная мамаша хвастается подружкам якобы бесценным колечком, потому что больше, видимо, похвастаться нечем. А мальчик, сидящий под столом, ей верит. И, превратившись во взрослого бородатого дядьку, продолжает верить и не думает сомневаться в маме!
— Алла Михайловна, вы меня чуть не убили!
Алла с удивлением поняла, что она только что столкнулась с гримершей Дашей Громовой и совершенно не обратила на это внимания.
— Алла Михайловна, вы что, плачете? — удивилась Даша.
— А ты что, думала, что я никогда не плачу, что ли?
— Ну… честно говоря, да.
Алла улыбнулась:
— Да все так думают. Я Снежная королева, неприступная, холодная. А человеческие эмоции — это не для меня.
— Ну, я совсем не то хотела сказать, — Даша смутилась, — просто вы так себя ведете, как будто бы вы самая счастливая. Никто и подумать не может, что у вас тоже есть повод расплакаться.
— Наверное, у меня тушь потекла? — подозрительно спросила Алла.
— И не только тушь. Еще смазалась помада, и тональный крем поплыл.
— Что же делать? — Алла почти запаниковала. — Я еще никогда не появлялась на людях в таком вот виде. Что делать?
— Идемте скорее к реке! У меня с собой грим есть. Сейчас умоетесь, а потом я вас так накрашу, словно и не было ничего. Кстати, без косметики вы тоже очень симпатичная!
— Без косметики мне сорок пять, а в макияже нет и тридцати, — проворчала Алла, но послушно пошла за Дашей Громовой.
Они спустились к реке. Алла то и дело озиралась по сторонам — она бы с большей готовностью снялась в порнографическом журнале, — чем показалась на людях без макияжа.
— У меня, вероятно, началась аллергия, — на всякий случай заметила она. А то вдруг гримерша Даша подумает, что Алла и в самом деле плачет. — Да, аллергия. Всегда мучаюсь весной.
Даша Громова деликатно промолчала.
Ледяная чистая вода немного отрезвила Аллу. Нет, ей по-прежнему было тоскливо и неуютно, но, по крайней мере, она перестала плакать — а это уже большой плюс.
