— Предлагаю перейти на «ты», — оживился Макс, — я налью тебе шампанского, и мы мило поболтаем.
Они уселись за низенький журнальный столик. Максим принялся рассказывать о своем последнем кастинге — давно Даша не видела его таким оживленным. А Верка рассказала о своем новом поклоннике — судя по се словам, миллионере.
— Он обещал подарить мне яхту и загородный домик. Но я не приняла. Он мне не нравится, я никогда нс беру деньги у мужчин. Из принципа.
— В наше время редко можно встретить такую принципиальную девушку. — Он подлил ей шампанского.
А Даша почти не принимала участия в оживленной беседе. Конечно, она прекрасно видела, что происходит между Веркой и Максимом. Агеева готова выпрыгнуть из своего декольтированного платья — только чтобы он обратил на нее внимание. Конечно, это не слишком хорошо с ее стороны, все-таки Максим — жених се лучшей подруги. Но, как ни странно, Даше совсем нс было обидно. И даже наоборот, она испытала нечто вроде облегчения. Может быть, ей стоит серьезно поговорить с Веркой Агеевой? Пусть забирает холеного красавчика Максима Медника себе. Вместе с его увлажняющими кремами для век, теркой для пяток и щипчиками для бровей.
Зря все думают, что Москва — огромный аквариум, в котором легко затеряться и спрятаться полупрозрачному мальку. Нет, Москва на самом деле — это крошечный пятачок, в котором хочешь ты или не хочешь, но обязательно встретишь старого знакомого.
Например, на пути Аллы Белой с подозрительным постоянством стал попадаться Ярослав Мудрый. Сначала она встретила его, когда пошла в магазин за хлебом. Откуда он только узнал, что она здесь будет? Ведь обычно Алла посылала за продуктами домработницу — просто в тот день женщина отпросилась пораньше.
— Кто последний за хлебом? — поинтересовался Ясик, пристраиваясь за ней. Алла не ответила.
Люди из очереди посматривали на них с нескрываемым любопытством.
— А вы не скажете, который час? — через несколько минут прошептал он, склонившись близко к ее затылку — Алла почувствовала ветер его дыхания на своих волосах.
— Половина пятого, — небрежно сообщила она, взглянув на свои часики.
Купила хлеб и ушла, не оборачиваясь. Когда она подошла к собственному подъезду, Ярослав уже сидел на лавочке у двери и безмятежно улыбался.
— А я знаю короткую дорогу. Да и бегаю быстрее, — объяснил он удивленной Алле.
— С чем тебя и поздравляю, — лучезарно улыбнулась она, захлопывая тяжелую дверь прямо перед его носом.
Алла вовсе не кокетничала, не пыталась, как говорится, набить себе цену. Просто в московских интерьерах Ясик как-то растерял лучшую часть своего очарования. Там, в Гузерипле, он был героем на коне, царем природы, мудрым язычником. А здесь? Просто растерявшийся провинциал.
И все же ей было любопытно. Утром она выглядывала в окно — не сидит ли на лавочке сонный Ярослав? И если он там был, она пренебрежительно усмехалась и резко задергивала занавески. А если не было — долго смотрела в окно — почти с разочарованием.
И все-таки чаще он там был.
И не только там.
Он с независимейшим видом прогуливался по аллейкам близ Киностудии имени Горького, он приобрел светскую привычку пить кофе в ее любимой кофейне на Чистых прудах, он вежливо здоровался, «случайно» встречаясь с ней на улице.
Аллу такая внезапно проснувшаяся преданность забавляла, но не более — слишком много у нее самой было нерешенных проблем.
И первая проблема — сын Митенька.
После его очередного неудачного романа с какой-то начинающей актриской Алла отказала ему в карманных расходах. То есть она, конечно, давала ему деньги — пятьдесят рублей в день.
— Мам, да что на полтинник купишь-то? — Митя едва не плакал, сжимая в кулачке мятую купюру.
— Ну почему? Мороженое можно купить, пива бутылку можно. С орешками за пять рублей. Большинство твоих ровесников располагают именно такими деньгами.
— Я не большинство, — буркнул сын. Но деньги все-таки спрятал в карман.
И ей показалось, что она одержала первую победу. Почти целую неделю Митя возвращался домой до полуночи, причем абсолютно трезвый.
А потом все началось сначала — вместе с ним однажды пришла девушка. Вульгарно накрашенная, в блестящей мини-юбке, с невозможно белыми кудрявыми патлами. Сын вяло улыбнулся и, как водится, произнес заученную речь:
— Мам, знакомься, это Лена. Мы на следующей неделе подаем заявление в ЗАГС, а пока она будет жить здесь, в моей комнате.
Лена радостно вступила в прихожую, скинула туфли, продемонстрировав драный чулок, и хотела было проскользнуть в комнаты, но Алла ненавязчиво загородила собою дверь:
— Что ж, пусть Лена подождет на лестнице. А мне надо с тобой поговорить.
Лена громко засмеялась, и Алла поняла, что девица нетрезва.
— Па каком вокзале ты ее подобрал? — зашипела Алла, когда Лена наконец обулась и вышла.
— На Киевском, — ничуть не смущаясь, пояснил сын, — мам, она из Твери, приехала в Москву на конкурс манекенщиц, и у нее украли все деньги. Неужели ты выгонишь Лену на улицу?
