Лебедь с Прабриндрахом о чем-то залопотали. Последний, видимо, был раздражен и устал. Взглянув на бесенка, он протрещал что-то еще.
— Он хочет знать, что такое ваш путь.
— Ты об этом достаточно наслышан. И, несомненно, уже сказал ему.
— Да ты пойми, это он — из вежливости.
Я пожал плечами:
— Чем же несколько простых путешественников привлекли такой интерес князя?
Лебедь занервничал. Похоже, разговор почти коснулся самой сути дела.
Прабриндрах произнес несколько фраз.
— Прабриндрах говорит, вы рассказывали о том, где побывали, и он очень хочет узнать о тех краях побольше. Это его весьма интригует, как и ваш путь, хотя вы так и не сказали, куда именно идете.
По тону было похоже, что он старается переводить как можно точнее. Жабомордый слегка кивнул мне.
По дороге от Третьего Порога к Таглиосу мы рассказывали Лебедю и его компании очень мало. Мы скрытничали с ними так же, как и они с нами. И я решил, что из раскрытия нашей цели может выйти прок.
— Мы идем в Хатовар.
Лозан даже не удосужился перевести.
Прабриндрах снова залопотал.
— Он говорит, что вам не следует идти туда.
— Поздно останавливаться, Лебедь.
— Тогда вы, Капитан, попадете в беду, какую даже не в силах вообразить себе.
Лебедь перевел князю мой ответ. Тот подал очередную реплику. Он был весьма взволнован.
— Начальник говорит: голова — ваша, хотите — топором ее брейте, но ни один человек, если только он в своем уме, не произносит вслух этого названия. Иначе смерть может настичь, прежде чем успеешь выговорить его. — Он пожал плечами и глупо ухмыльнулся. — Хотя, если будете упорствовать в погоне за этой химерой, вас куда скорее погубят силы вполне земные. Земли, лежащие между здешними и тамошними, очень уж плохи. — Лебедь взглянул на князя и закатил глаза, — Нам рассказывали о чудовищах и колдовстве.
— Да ну? — Я оторвал несколько волоконцев мясца от маленькой жареной птички, прожевал, проглотил. — Лебедь, я вел этот Отряд сюда от самого Курганья. Ты помнишь, где это и что это. Значит, чудовища и магия? Мы прошли семь тысяч миль, и я не потерял ни единого человека. Река не вспоминается! Тот, кто встает на моем пути, не успевает даже пожалеть об этом после. Слушай меня внимательно. Я в восьми сотнях миль от края карты. И не остановлюсь. Я не могу остановиться.
То была одна из самых длинных моих речей — если не считать тех случаев, когда я читал нашим вслух из Анналов.
— Капитан, твои трудности и заключаются в этих восьми сотнях миль. Те семь тысяч можешь считать прогулкой на природу.
Прабриндрах сказал что-то очень краткое. Лебедь кивнул, но переводить не стал. Я взглянул на Жабомордого.
— Сверкающий камень, — сказал тот.
— Что?
— Он так сказал, начальник. Сверкающий камень. Не знаю, что это значит.
— Лебедь!
— Это такое местное выражение. По-розеански примерно то же, что «ходячий мертвец». Тут что-то, связанное со старыми временами и чем-то таким, под названием «Свободные Отряды Хатовара», оставившими по себе очень уж плохие воспоминания.
Я поднял бровь:
— Лебедь, Черный Отряд — последний из Вольных Отрядов Хатовара.
Он недобро взглянул на меня и перевел.
Князь, не отводя взгляда от жертвы Одноглазого, что-то ответил.
— Капитан, он говорит, что всякое, пожалуй, возможно. Однако возвращение Отряда, которого никто не видел с тех пор, как дед его деда был еще сосунком… Хотя он думает, что вы, может быть, и вправду — Черный Отряд. Ваше явление было предсказано. — Он искоса глянул на беса, словно упрекая того в предательстве, — И Хозяева Теней предостерегали его от сделок с вами. Хотя то, что он желал бы такой сделки, вполне естественно, учитывая разорение и отчаяние, сеемые этими фанатиками старого…
Я взглянул на Жабомордого. Тот кивнул. Лебедь старался быть предельно точным.
— Он ходит вокруг да около, Костоправ, — сказала Госпожа. — Ему что-то нужно. Скажи ему, пусть переходит к делу.
— Лебедь! Это и вправду было бы неплохо.
Тот продолжал переводить:
— Но вчерашний ужас сегодня не значит ничего. Вы не похожи на давних фанатиков. Это вы сейчас показали на реке. И Трого Таглиос ни перед кем не склонится. Если эта чума с юга страшится банды грабителей, он склонен забыть старые счеты и объединиться с принадлежащими его времени. Если и сами вы забудете.
Я ни сном ни духом не понимал, о чем это он.
— Костоправ! — зарычала Госпожа, как-то уловив, что кроется в моей голове, еще до того, как мысль моя успела оформиться. — У нас нет времени на удовлетворение твоего любопытства насчет прошлого! Здесь что-то происходит. Держись ближе к этому, пока в наши задницы не запустили из пращи!
Она определенно становится одной из нас!
— Лебедь, ты вообще-то представляешь, на каком мы свете? Ты ведь не считаешь, что мы верим в случайность встречи с тобой и той женщиной? Давай-ка поговорим попросту.
