— Вы должны рассказать мне побольше об этом Вороне, — сказал Могаба, — С каждым разом, когда вы упоминаете о нем, он все больше интригует меня.
В разговор, не донеся вилки до рта, вмешалась Госпожа.
— Обо всем этом написано в Анналах, лейтенант, — сказала она с предостерегающей мягкостью.
При всей его преданности всему, связанному с Черным Отрядом, Могабе еще только предстояло предпринять попытку серьезного ознакомления с Анналами, написанными после того, как Отряд покинул Джии-Зле.
— Конечно, — отвечал он.
Голос его звучал по-прежнему ровно, однако взгляд затвердел, словно сталь. Между ними явственно чувствовался некоторый холодок. Я и прежде замечал это. Негативный химизм, так сказать. Причин для нелюбви друг к другу у них не было. Хотя, может, и были: в те дни я проводил с Могабой куда больше времени, нежели с Госпожой.
— Значит, решено, — сказал я, — Выходим после ближайшей смены караулов. Готовьтесь.
Большинство, молчаливо кивнув, встали из-за стола. Гоблин некоторое время хмуро взирал на меня, затем тоже поднялся.
Он подозревал, что взят в разведку в основном для того, чтобы не смог без меня напроказить.
И был процентов на шестьдесят прав.
Попробуйте как-нибудь выехать откуда-нибудь незаметно, хотя бы на кляче, на каких обычно пашут крестьяне. Тогда примерно наполовину сможете понять трудности попыток выскользнуть из города на подаренных Госпожой чудищах. Бедняга Гоблин, обеспечивающий; прикрытие, уработался до предела. После того как мы покинули город, я начал думать, что мы и карету без опаски могли бы взять с собой.
Впрочем, незаметность нашего отъезда была лишь относительной. Вороны не покидали своего поста. Казалось, эти проклятые птицы повсюду, где бы мы ни ехали, на каждом дереве и каждой крыше.
Ехали мы быстро, и округа в темноте была видна не слишком хорошо, однако деревни к югу от Таглиоса выглядели зажиточно, а земли вокруг были отлично возделаны. Как же иначе снабжать такой большой город. Хотя и в самом городе имелись сады, особенно в богатых его частях. Удивительно, но мяса таглиосцы ели мало, хотя такую еду можно просто-напросто приводить на рынок своим ходом.
Две или три крупнейшие религиозные семьи запрещали мясоедение.
Кони наши, вдобавок ко всем прочим достоинствам, могли видеть в темноте и ничуть не затруднялись идти кентером, когда я даже рук собственных не мог разглядеть. Рассвет мы встретили в сорока милях к югу от Таглиоса, и задницы наши были здорово побиты о седла.
Крестьяне, поразевав рты, смотрели, как мы проносимся мимо.
Лебедь рассказывал мне о вторжении Хозяев Теней прошлым летом. Дважды мы пересекали тропы той войны, проезжая полностью вырезанные деревни. Уцелевшие, конечно, отстроились заново, но места поменяли.
У второй такой мы остановились. Пока мы завтракали, на нас подошел взглянуть местный староста. У нас просто не нашлось слов. Убедившись, что его не собираются никуда забирать, он только с улыбкой пожал мне руку и пошел прочь.
— Он знает, кто мы такие, — сказал Гоблин. — И думает о нас точно так же, как и городские.
— Дураками считает?
— Да нет, Костоправ, никто нас за идиотов не держит, — сказала Госпожа. — Может, в этом-то и проблема. Может, мы просто не так умны, как они полагают.
— И что же?
Я швырнул камнем в одну из ворон и промазал. Она насмешливо покосилась на меня.
— По-моему, ты был прав, говоря о заговоре молчания. Но быть может, они прячут не так много, как ты думаешь. Возможно, они просто считают, что мы знаем больше, нежели они.
Зиндаб, лейтенант Могабы и третий после него по значимости, поддержал ее:
— Я чувствую, капитан, что в этом и есть самая суть. Я много времени провел на улицах, и видел это в глазах всех, смотревших на меня. Они думали обо мне гораздо лучше, чем я есть.
— Ну, на меня-то они не просто смотрели… Стоило выйти — тут же начинали кричать, наделяя меня такими эпитетами и званиями, разве что не императорскими. Это здорово смущает.
— А вот говорить не станут, — заметил Гоблин, собираясь в дорогу. — И раскланяются, и разулыбаются, и задницу твою расцелуют, и отдадут тебе все, кроме девственниц-дочерей, но стоит спросить о чем-нибудь конкретном, ни слова не дождешься.
— Правда — смертельное оружие, — сказала Госпожа.
— Потому-то жрецы и князья ее боятся, — подтвердил я. — Если мы куда значимее, чем кажемся… За кого же они нас принимают?
— За тот Отряд, что проходил здесь, направляясь на север, — сказала Госпожа.
— Ответ должен быть в пропавших томах летописи, — согласился Зиндаб.
— Это верно. Однако их у нас нет.
Имей я при себе экземпляры своих, я бы продлил привал, чтобы еще раз просмотреть ставшее мне известным в Храме Отдыха Странствующих. Те самые первые книги должны были пропасть где-то здесь.
Названия на моёй карте не напоминали мне ничего. И никак не перекликались с другими, слышанными ранее. Чон Делор, так сказать, был концом нашей истории. И началом неведомой страны, хотя и до Нежных Войн написано было очень много.
Что же они, все названия поменяли?
