Морозов даже не дёрнулся. Продолжал смотреть на неё немигающим ледяным взглядом. Минут через десять хлопнула входная дверь и в прихожей началась шумная возня, раздались возбуждённые мужские голоса и стоны Марины.
В комнату ввалился Макаров. Лицо его было мокрым, к щекам прилипли ёлочные иголки, в волосах застряла сухая ветка. Он схватил со стола бутылку водки и отпил прямо из горла. Вытер рот и вопросительно посмотрел на Романа.
— Долго вы! — Морозов усмехнулся, не сводя глаз с Ольги.
— Так это, — Степан почесал затылок, — кругами водила зараза. Думали, она к дороге побежит. А там случайные машины… Сразу туда и двинули. А она нет, всё вокруг дома кружила, глупая… Чего дальше-то? — неуверенно понизил голос.
Морозов перевёл взгляд на товарища.
— Как обещал — добыча ваша.
Оля дёрнулась в сторону выхода, но Морозов выставил ногу, преграждая ей путь.
— Сидеть!
Брови Макарова поползли вверх:
— Ты уверен? Маринка же твоя…
— Специального приглашения ждёшь? — на лице Морозова заиграла дьявольская улыбка. — Бери, пока дают!
— Ага, понял! — кашлянул Степан и быстро выскочил за дверь.
Через минуту Марина снова закричала.
Оля поняла, что Шагину потащили во вторую комнату, она видела тени в коридоре и слышала глухой удар тела. Замотав головой, сложила руки в молитвенном жесте и зашептала, давясь слезами, обращаясь к Морозову:
— Пожалуйста, не надо!
Морозов наклонился к Оле. На неё пахнуло густым запахом спиртного.
— Посмотри, что ты наделала, сучка! — хрипло произнёс, припечатывая каждым словом к дощатому полу. — Всё из-за тебя. Разве ты не этого хотела? Видишь, она даже не смогла убежать. Или не захотела? Как ты думаешь?
Волосы на голове Оли зашевелились. Она затряслась в ужасе и забилась ещё глубже между стеной и шкафом.
Марина кричала, звала Морозова. Скрип кровати, казалось, был усилен динамиками, эти звуки превратились в жуткую какофонию и заполнили всё пространство вокруг Оли. Воздух стал плотным и влажным.
Она не могла больше этого слышать. Взвыв, кинулась в сторону, упала на четвереньки, потом, обогнув сидящего Морозова, проползла под дубовым столом и бросилась в соседнюю комнату.
В дверях её ослепило, шарахнуло по глазам, сдавило тисками, выжигая кислород из лёгких. Желудок мучительно сжался, и волна тошноты подступила к горлу. Ноги подкосились. Оля сползла по стене, оглушённая увиденным, с отвращением вбирая в себя представшую картину.
