А Полокто возвращался домой и соображал, кто войдет в его артель. Костяк артели уже был, это он сам, двое его сыновей, мужчины большого дома: Дяпа, Улуска, Калпе и, по-пожалуй, Богдан. Значит, семь человек. Конечно, хорошо было бы привлечь в артель Пиапона, но Полокто его побаивается. При нем, пожалуй, никто не будет слушаться Полокто. Нет, Полокто не пригласит Пиапона в артель, он позовет других родственников, они не откажутся от хорошего заработка.
«Женщины будут обрабатывать рыбу, я буду солить, другие — кету ловить, — размышлял Полокто. — Икру тоже будут солить, ее можно продать любому торговцу».
Вернувшись домой, Полокто зашел в большой дом. Агоака радостно встретила брата, подала сама раскуренную трубку. Полокто сел на отцовские нары, в изголовьях которых лежала свернутая постель, подушка, а на маленькой матерчатой подстилке стояло пане, куда «вселился дух» Баосы. Сколько уж лет прошло после гибели Баосы, а дети все еще не могут собраться отметить религиозный праздник касан и отправить душу отца в буни. Полокто и здесь видит вину Пиапона: они старшие, и они должны собрать и накопить деньги для праздника, но Пиапон ни разу не заговорил об этом.
Полокто курил и думал, поглядывая на сидевшего рядом Улуску. «Глава большого дома!» — беззлобно посмеивался он над зятем.
— Как, хозяин, кету собираешься ловить? — спросил он наконец.
Улуска для солидности помолчал, делая вид, что размышляет, и не спеша ответил:
— Большим домом будем ловить. Невод наш цел, людей, правда, маловато, но мы уже сговорились с Холгитоном, он с работником присоединяется к нам.
— А меня с сыновьями не позвал?
— У тебя же свой повод. Потом, ты не в большом доме живешь.
«Ишь как заговорил, паршивец!» — возмущенно подумал Полокто и крикнул:
— Не забывай, я дед, я самый старший!
— Ты не кричи, ты из другого дома, здесь я теперь старший, — невозмутимо ответил Улуска, даже не взглянув на Полокто.
— Ты не можешь быть здесь хозяином, здесь должен быть главой дома только Дяпа! — воскликнул Полокто.
— Ты, ага, тоже не забывай, он в этом доме пятнадцать лет живет, — возразила Агоака.
— Мало ли сколько он живет, он чужой в этом доме, это дом Заксоров.
— Я могу уйти из этого дома, — вдруг заявил Улуска. — Дом отца целый, кое-что подправлю и перейду туда. Зачем мне этот большой дом? Скоро Калпе построит деревянный дом и уйдет, дом совсем опустеет. Я тоже уйду.
— Верно, отец Гудюкэн, верно, — поддержала мужа Агоака. — Большого дома давно нет, только название осталось. Нам тоже не интересно в полупустом доме жить с мышами да с пауками.
Полокто не ожидал такого отпора от сестры и прикусил язык: ему сейчас нельзя ссориться с Улуской.
— Чего вы горячитесь? — заговорил он примирительно. — Отцы наши умерли, и мы совсем разучились разговаривать со старшими. Никакого уважения к ним! Я только хотел сказать, что Улуска не может быть главой большого дома по старым законам. А вы тут сразу на меня накинулись, как волки на косулю. Я ведь все понимаю. Знаю, как жизнь изменяется, как мозги людей новыми законами засоряются. Живите дружно, помогайте друг другу и всем родственникам, больше от вас ничего не требуется.
— Мне нечего договариваться с Дяпой и Калпе, — самодовольно проговорил Улуска. — Я старше всех, они меня слушаются.
В дом вернулись Дяпа с Калпе, они только что закончили обжиг глиняных грузил для невода.
— А вот и люди, которые слушаются старшего в доме, — громко сказал Полокто.
Дяпа с Калпе поздоровались со старшим братом, устало сели на нары и закурили. Женщины поставили столики, подали ужин. Агоака поставила еду перед пане, дух Баосы «ел» то же, что и живые.
«Выпить с ними или не выпить? — думал Полокто, глядя на деревянное пане. — Может, станут сговорчивее. Нет, они свои, родные, без водки договорюсь».
— Невод починили? — спросил он.
— Только грузила надо подвязывать, а так готов, — ответил Дяпа.
— Это хорошо. На днях надо выезжать на тони.
— Вода большая, тони затоплены, — сказал Калпе.
— В низовьях хорошо ловят, за раз до тысячи кетин вытаскивают, — соврал Полокто и подумал: «Сговорчивее будут».
— То в низовьях, а тут неизвестно, как еще обернется дело, — сказал Дяпа.
Исоака с Далдой убрали пустые миски, подали чай.
— Я зашел с вами посоветоваться, — начал основной разговор Полокто, отхлебывая горячий чай. — Был я сегодня в Малмыже, виделся с Санькой. Мы можем хорошие деньги заработать на кете, столько заработать, сколько зимой на охоте. Очень выгодное дело. Санька попросил меня организовать артель и ловить для него кету. Мы сами будем солить и кету, и икру. Я буду засольщик. Улуска будет главным в артели.
— Подожди, ага, — остановил брата Калпе, — ты даже не спросил, пойдем мы в твою артель или нет. Может, я не хочу рыбачить в твоей артели и отдавать кету Саньке.
— Почему?
— Может, я пойду к Пиапону. Вот допью чай и пойду посоветуюсь.
