— За два дня он закончил, — словно прочитав мысли мужа, сказала Дярикта. — Помогал ему учитель. Опять новую широкую лежанку привез, говорит, это нам с тобой, — Дярикта засмеялась: — Говорит только быстро не раскачайте. Такой игривый этот твой Митропан.
«Мясо надо отвезти, — подумал Пиапон. — Чем же я еще могу его отблагодарить?»
Пиапон прошел за перегородку, осмотрел со всех сторон добротную широкую кровать с резными спинками и ножками.
«Все он делает красиво и крепко», — подумал Пиапон.
— А это, говорит, тебе старый отец его прислал, — сказала Дярикта, указывая на портрет самодовольного рыжего человека, с орденами на груди. — Это, говорит, царь русских, хозяин всей русской земли. Только мне, отец Миры, не нравится этот царь. Посмотри на него внимательно, он смотрит на тебя?
— Да, — ответил Пиапон, потому что царь действительно смотрел ему в глаза.
— Теперь смотри на него и отходи в сторону. Он все смотрит на тебя?
— Да, — удивленно ответил Пиапон: царь так же смотрел на него, и куда бы он ни отходил, царь будто поворачивался за ним и не спускал с него глаз. «Что за наваждение? — думал Пиапон. — Он будто живой».
— Это первой заметила Мира, и ей плохо стало.
— Заболела?
— Плохо ей стало. Я думала, в этого царя черт вселился, разве бумажный человек может за тобой следить?
— Долго болела Мира?
— Нет, нет, совсем не долго. День всего только.
— Странная она какая-то, что за болезнь в нее вселилась? Может, отвезти ее к доктору Харапаю?
— Что ты, что ты, отец Миры! — замахала руками Дярикта и побледнела. — Зачем это? Нет, не надо, мы сами ее вылечим. Ты уедешь на охоту, и мы ее вылечим. К шаману съездим.
«Чего она так боится? — подумал Пиапон. — Мира испугалась, вся побледнела, чего они боятся? Может, какая плохая женская болезнь у дочери? Надо бы съездить к Харапаю, он все болезни вылечивает».
Пиапон очень устал. Он выпил горячего чаю, еще раз прошел из стороны в сторону перед портретом царя, лег на новую кровать и тут же словно провалился в черную яму.
Проснулся он в сумерках. В окно бил ветер, трепыхался, словно подбитая птица крыльями. Пиапон поднялся и сразу встретился с глазами царя. «Что он так смотрит на меня? — подумал Пиапон. — Хозяин всей русской земли, а ничего в нем нет особенного. Может, звезды на груди особые? А так человек, как человек. Только почему так смотрит на меня?»
— И вправду в тебя вселился злой дух, — сказал Пиапон.
Он разыскал сверток, где жена хранила свое рукоделье, вытащил иглу и проколол оба глаза царя.
— Теперь сколько хочешь смотри, — сказал он. — Никому вреда не сделаешь, черт, вселившийся в тебя, погиб.
Пиапон сворачивал сверток с рукодельем жены, когда в дверь кто-то вошел и раздался тихий голос Дярикты:
— Он еще спит.
Пиапон положил сверток на место и вышел из-за перегородки. В дверях стоял Калпе.
— Я к тебе, ага, — сказал он, — пойдем к нам.
— Охотник наш еще спит? — спросил Пиапон.
— Спит.
Братья вышли из дому, и Калпе горячо заговорил:
— Он совсем спятил, его деньги свели с ума. Он опозорил память отца, всех нас, весь род Заксоров!
— Обожди, ты о чем это?
— О старшем брате, о ком же еще! Помнишь, как мы отвозили жбан счастья в Хулусэн? Помнишь, как рассердился тогда отец? Сейчас он все видит и плачет там в буни. Старший брат привез жбан счастья сюда, жбан у него в доме, уже молились люди, и брат наш с них взял деньги. Позор на голову всех Заксоров!
«Все же он добился своего! — с негодованием подумал Пиапон. — Думает, если нет отца, то он может все себе позволить».
— Зайди к нему, пригласи в большой дом, — сказал Пиапон.
В большом доме засуетились женщины, когда он вошел туда. Агоака подала прикуренную трубку. Не выкурил Пиапон и половину трубки, как вошел Полокто.
— Здравствуйте, люди большого дома, — поздоровался он. — Здравствуй, отец Миры, попробовал я твое мясо, печенку с почкой поел, после рыбы — это еда!
К старшим братьям подсели Дяпа с Калпе и Улуска.
— Слушай, отец Ойта, — глядя в глаза брата, проговорил Пиапон. — Слушай и запомни.
Полокто сразу почувствовал недоброе и приготовился защищаться.
— В стойбище говорят, что ты берешь деньги за моление жбану счастья.
— В Хулусэне тоже брали.
— Нас не касается, что берут в Хулусэне. Но когда жбан находится в нашей семье, никто не должен ни с кого брать деньги. Так велел отец, так решили мы все.
— Кто это все?
— Наша семья. Я, Дяпа и Калпе.
— Жбан находится у меня, и я буду делать, что захочу. А ты почему мне, старшему брату, указываешь?
— Я не хочу с тобой ссориться. Будешь брать деньги?
— Это мое дело! Жбан у меня в доме…
— Тогда сейчас же жбан перейдет сюда, в большой дом, и будет стоять там, где он всегда стоял.
Полокто закричал, выругался, но от гнева захлебнулся слюной.
— Мать Гудюкэн, иди и скажи Ойте и Гаре, чтобы они сейчас же принесли сюда жбан, — приказал Пиапон.
Полокто вскочил на ноги, но его крепко схватили жесткие руки Дяпы, Калпе и Улуски. Полокто пнул Калпе, потом Улуску, но кто-то ударил его по ноге, и он мешком свалился на нары.
