– Мазлек, найди мне верховую лошадь и какую-нибудь подходящую для меня мужскую одежду, чтобы я могла ехать верхом.
Он выглядел пораженным.
– Но, богиня… – он заколебался. А затем сказал:
– тогда придется доставать одежду мальчика… И понимает ли богиня, какой стоит холод? Несмотря на колебания, одежду принесли: простая, черная и чистая, но поношенная. Я натянула легины, тунику до колен с разрезами по бокам и сапоги. Когда я затягивала пояс и мне пришлось проколоть новую дырочку для пряжки, мне вдруг с неожиданной болью вспомнилось, как я надела в ущелье одежду мальчишки-разбойника при Дараке. Мазлек принес и плащ, тоже черный, но с подкладкой из чистого серого меха какого-то животного – вернее, шкурок нескольких животных, так как я различала по меткам и сочленениям, где они соединялись. Я подсчитала шкурки, чтобы знать, когда поеду, сколько смертей, двенадцать или четырнадцать, согревают меня. На руки я натянула собственные перчатки, расшитые золотом. Они и золотая маска, несомненно, выглядели совершенно не соответствующими моему новому наряду. Снаружи ждала вороная кобыла. Мне выбрали очень послушную и благонравную. Откуда ж им знать, что в лесу с Маггуром я скакала на бешеных бурых лошадях.
Я легко перемахнула в седло, вызвав огромное удивление. Меня взволновала возможность снова почувствовать между бедер живое существо, то явление, которое, кажется, всегда пробуждает сексуальное воображение, а на самом деле означает, по крайней мере для меня, своего рода стихийную свободу. Я знала молодцов Дарака, которые были «едины» со своими лошадьми, и я отлично понимаю, что они имели в виду, хотя у меня не было коня-напарника. Я нагнулась к шее кобылы, погладила ее и, подняв голову, увидела через разделявшие нас полуразобранные ряды палаток Вазкора. Он сразу же повернулся и что-то сказал воину, который немедля побежал ко мне. – Богиня, – обратился ко мне гонец, – Вазкор Джавховор спрашивает, нельзя ли ему поговорить с тобой.
Меня сильно позабавило почтение, которое он проявлял на людях – потому что иначе не мог. – Конечно, – согласилась я и, повернув лошадь, неторопливо подъехала к нему. Со всех сторон, разинув рты, глазели на меня пораженные солдаты. Даже некоторые из хуторян обратили в мою сторону свои бессмысленные лица и смотрели, продолжая сидеть и жевать хлеб.
– Ну, Вазкор, – осведомилась я, глядя на него на сей раз сверху вниз – мелочь, но довольно приятная.
– Не соблаговолит ли богиня зайти ко мне в шатер? – спросил он.
– Соблаговолит, – снизошла я.
Он подставил руку, чтобы помочь мне спешиться, но я легко спрыгнула и первой вошла в шатер. Я не бывала в нем раньше, но оказалось, что шатер внутри был таким же черным и аскетическим, как и снаружи, с несколькими горящими светильниками, жаровней и столом из черного дерева, аккуратно заставленным картами и различными военными атрибутами. Полог закрылся, и стало очень темно, хотя светильники горели.
– Богиня, – сказал он. – Я бы настоятельно рекомендовал тебе продолжать путь так же, как и раньше, – в карете.
– Вазкор, – отпарировала я. – Я бы настоятельно рекомендовала тебе не рекомендовать мне.
– Ты должна понять, – резко сказал он, – что быть богиней – означает быть связанной определенными правилами соблюдения достоинства. Появившись верхом в этой неприглядной одежде, ты уничтожишь собственный образ.
– Я ездила верхом много раз. Падение мне не грозит. А если ты возражаешь против моей одежды, то найди кого-нибудь, кто сможет изготовить мне одежду для верховой езды, которая не вызовет у тебя возражений, конечно, при условии, что в наряд этот не будет входить юбка.
Он был в маске. Стоя неподвижно как камень, он сказал:
– Это очень глупо с твоей стороны. Твоя глупость может перевесить твою полезность для меня.
Его голос казался лишенным эмоций и очень спокойным. По телу у меня невольно пробежал холодок, и я поняла, что все еще боюсь его. Однако что он мог мне сделать такого, что не исправится и не исцелится? Наверное, во мне больше говорило желание страшиться его, чем настоящий страх. И я освободилась от страха.
– Брат, – сказала я, откликаясь на то родство, которое он использовал в обращении ко мне. – Мы не должны ссориться из-за таких пустяков. Я буду действовать, как мне нравится, а ты будешь действовать, как нравится тебе, и пока нам обоим выгодно помогать друг другу, мы так и будем делать. Ты не можешь приехать в За без Уастис.
Возникло короткое молчание. Затем он сказал:
– Вечером я пришлю к тебе портного. На том и порешим.
Это было поражением для него, но все же оно слегка меня тревожило.
Я вышла, снова вскочила в седло и поехала во главе своей стражи в сопровождении Мазлека, оставив карету своим женщинам с их дурацкой болтовней.
С лошади мертвый белый мир выглядел не столь уж чужим. Один раз с криками пролетела стая птиц, направляясь на восток.
Вечером пришел портной с испуганной женщиной – подогнать мне одежду.
