Я устала, шла с полузакрытыми глазами, еле волоча ноги. По краю моря я оставляла свои следы, кружевные веера пены холодили мне кожу, рос древний рыбный запах воды. Песок сменился галькой, а потом – более грязным песком. Я бросила гирлянду в море и смотрела, как волны уносят ее, а затем приносят обратно ко мне.
До меня дошло наконец, как горька была ирония Книги, провозгласившей:
«В этом – Истина». Ибо в ее выбеленных страницах и заключалась истина. Что такое истина, кроме как нечто выцветшее, потерявшее свой облик, ставшее нечитаемым и неразличимым, чистый лист, где люди могут написать все, что пожелают.
Под ногами теперь – сплошная галька и осколки белого камня. Ночь подходила к концу и меня настиг жестокий холод приморского рассвета. Большую часть ночи я прошла под нависающими гончарными изделиями великана – утесами, в то время как море дышало, то накатывая в приливе, то отступая в отливе. Один раз мне пришлось забраться на место повыше, за пределами досягаемости воды и спать там, пока снова отступающие волны не разбудили меня, и я продолжила путь. Я шла по узкому участку между длинной полоской воды и высокими неровными каменными стенами.
Из моря поднялись бледно-желтые ноготки солнца, роняющего капли своего цвета на серебряные валы. Кружили и кричали морские птицы.
Я обогнула еще один утес и обнаружила, что он был последним. Передо мной лежал широкий и открытый залив, простирающийся до террас невысоких гор. За заливом вдали – едва различимый в утреннем тумане язык суши, вонзавшийся в море на много миль. Сперва я не усидела белых силуэтов, разбросанных по горам у залива, как и языка суши. Но солнце указало на них холодящим оранжевым пальцем, и я поняла, что нашла с рассветом снившиеся мне города.
Я вошла в холодную воду залива, следуя его изгибу и все же не подходя ближе. Интуиция – все, что осталось у меня от моей Силы, – подсказала мне, что это место очень древнее, древнее, чем Эзланн, Темный Город, древнее даже, чем Ки-Ул, и не только древнее. Оно было необитаемым. Его окружал какой-то атмосферный барьер, отгонявший людей прочь. Далекие предки черного племени некогда все-таки пришли – и нашли Книгу. Наверное, приходили и другие – ненадолго, однако, никогда не задерживаясь достаточно долго, чтобы оставить следы на холодных камнях. И кто б там ни приходил и ни уходил, города забыли их. Я подумала о тех городах Края моря на далеком юге, которые намеревался завоевать Вазкор. Не наступил ли и у них тоже упадок? Не столкнулись ли бы его армии, если б дошли туда, с еще одной такой древней окаменелостью?
Позади раздался резкий звук, заставив меня стремительно обернуться, широко раскрыв глаза, и увидеть, как некий демон-хранитель развалин проснулся и выступил против меня.
В прибое стояли, дожидаясь, трое высоких черных воинов, с развевающимися на ветру длинными волосами, с копьями в правых руках, ножами на узких бедрах. Их предводитель, самый высокий, заговорил:
– У мужчин и женщин нашего крарла возникает иногда потребность отыскать это место. Все, кто испытывает такую потребность, приходят сюда. У тебя возникла такая потребность?
– Да, – сказала я, – а также потребность быть здесь одной.
– Нехорошо быть здесь одной, – мягко указал воин. – Днем в городах водятся странные твари, а еще более странные – ночью.
Холодный ветер сек мне кожу. Я задрожала.
– Я – Фетлин, – представился он.
– Я – Вексл, я – Пейюан, – сказали второй и третий.
Снова повторилось магическое число три – моя стража опять стояла, дожидаясь служения мне, последовав за мной сквозь ночь – и я даже не почувствовала их присутствия. Но теперь я не хотела никаких услуг. Больше ни один человек не умрет за меня, как дурак.
– Вернитесь, – призвала я, – вернитесь к Квенексу и своему народу. Я осквернила ваш обряд на берегу. Я открыла золотую Книгу – я нарушила неприкосновенность очага и попрала гостеприимство вашего крарла. Плюньте на меня и возвращайтесь.
Фетлин посмотрел на меня и сказал:
– У тебя была в том потребность.
– Вы ничего не знаете о моей потребности, – закричала я на него. – Возвращайтесь – убирайтесь – я больше не допущу, чтобы из-за меня гибли жизни!
Я перестала кричать, и ветер заполнил тишину, как заполнял тысячелетнее молчание в этом заливе.
– Если ты войдешь в Город, мы последуем за тобой, – заявил Фетлин. – Именно так должно быть. Твоя потребность есть твоя потребность. Только наши собственные боги понимают, почему.
Было нечто решающее в том, что они признали, как не удалось Маггуру и его людям, и как лишь частично удалось Мазлеку и его друзьям, что они связаны со мной какими-то необъяснимыми и таинственными узами.
– Отлично тогда, – сдалась я. – Ни у кого из нас нет выбора. Я сожалею, ибо вы погибнете.
Я повернулась к ним спиной и направилась в глубь суши к изогнутому ковшу залива, безразличная к тому, что они пошли следом за мной.
