Трое ехавших в арьергарде черных солдат услышали меня первыми. Они быстро обернулись, и солнце вспыхнуло бликом на их серебряных масках-черепах. Один из них пораженно вскрикнул. В замешательстве они повернули лошадей, выхватывая мечи. Но это был лишь привычный жест. Разве они уже не убили меня однажды? Запинающийся ритм движения колонны окончательно поломался. Серые лица пленников поворачивались в мою сторону, люди крякали от отчаяния, удивления и боли. Даже сейчас мелькали бесполезные бичи. Затем двадцать черных всадников поскакали обратно, чтобы преградить мне путь. Один из них, по-видимому, был их новым капитаном, так как толстый браслет из переплетенного черного и золотого металла сверкал теперь на его правой руке.
Натянув поводья, я остановила лошадь и сидела, глядя на них. Они были безликими, однако, я тоже не уступала им в этом. Всего тридцать человек, и я не боялась. Я ощущала только презрение. Мы с ними знали, как мало вреда они могли мне причинить.
Молчание длилось долго. Затем один из них взволнованно выпалил:
– Она же умерла – Мазлек убил ее. Я сам видел, как клинок пронзил ей левую грудь – она пала.
– Да, – тут же настойчиво добавил другой. – Мазлек, а потом мой собственный клинок я вонзил его ей в живот. Она плавала в собственной крови. И не двигалась. Все еще лежала там, когда на рассвете мы забрали их из зала. Она была мертва.
– Молчать! – прорычал новый капитан железным голосом, но он боялся так же, как и все остальные. – Вы ошиблись.
– Они не ошиблись, – очень мягко уведомила я его. – Твои воины убили меня, а хуторяне меня похоронили. Но вот я здесь, и я опять цела, и я жива. Эти люди, которых вы держите в цепях, – мои. Куда вы их ведете?
– В цитадель, – ответил капитан, – служить на войне солдатами под началом Джавховора Эзланна, великого Города, что находится перед тобой. Это не твое дело.
Оттого, что они употребляли древний язык и назвали древний титул, меня переполнила ярость. Я знала, что они не принадлежат к Старинной Расе, хотя и старались изо всех сил подражать ей.
– Кто этот человек, что дерзает носить титул Верховного Владыки? Вы его слуги?
С гневом пришло и невероятное ощущение Силы. Я почувствовала, как они трепещут перед ней.
– Мы солдаты военачальника Джавховора, – прохрипел капитан. – Ты видишь нашу силу. Поворачивай назад, и мы не причиним тебе зла.
– Зла? – переспросила я. – Вы что, опять меня убьете?
Снова воцарилось молчание. Лишь шипел сухой ветер пустыни.
– Отпустите захваченных вами людей, – потребовала я. – А не то я убью их, одного за другим, у вас на глазах. Они – мои. И достанутся либо мне, либо Смерти, а не вам или вашему господину.
– Если ты – их ведьма, то их судьба, похоже, достаточно мало тебя заботит. Лучше уж надежда остаться в живых на войне, чем смерть здесь и сейчас.
– Они для меня ничего не значат, – заявила я, – но они мои. И достанутся либо мне, либо Смерти, – и это было правдой. Я не ощущала никаких преград, только великий гнев и великую Силу.
Капитан прочистил горло:
– У нес нет никакого оружия. Пусть с ней разделается пустыня. Поворачивай! – крикнул он.
Воины развернули коней. И ждали, повернувшись спиной ко мне, очень обеспокоенные.
– Вперед! – призвал капитан.
Из живота у меня поднялся белый жар и наполнил мне мозг. Я почувствовала, что если я не смогу высвободить его, то у меня треснет череп. Из глаз брызнула ослепительная белая боль. Руки сжались в узлы муки и ярости. Я вытянула их над головой, поднялась на стременах, все мое тело ныло и напрягалось, когда я выкрикнула им вслед единственное слово.
На насыпной дороге вспыхнула рваная пелена. Лошади пронзительно заржали и взвились на дыбы. Земля громыхала и содрогалась. Гром и холодный жар затмили мир.
Только моя лошадь стояла подо мной неподвижно, как скала. Боль меня покинула, оставив слабой, дрожащей и бледной. Я с усилием выпрямилась и открыла глаза, мгновенно заслезившиеся. Черные солдаты и их кони пребывали в хаосе, люди вылетели из седел, тела животных шатались и брыкались. Караванщики повалились аккуратными рядами среди своих цепей. Их кожа, казалось, лишилась всякого цвета, и на них самих и на окружающей их земле лежал своеобразный серебряный осадок. Все они были мертвее мертвых.
Меня чуть не вытошнило, я ощущала головокружение, дурноту. И мне потребовалось некоторое время, чтобы заметить, что черные люди пали вдоль насыпной дороги на колени, стискивая свои маски-черепа и открывая надменные сильные лица и серебристо-белые волосы. Ко мне очень медленно приблизился капитан, красивый мужчина с лицом, как и у всех остальных, жестоким и холодным, но теперь раздетым донага, как и у остальных.
– Прости нас, – взмолился он, падая передо мной на колени в пыль. Мы давно тебя ждали. Так давно, что были неразумными, – а затем он произнес мое имя, имя целительницы, как сперва подумала я, а потом поняла разницу, ибо он повторял его вновь и вновь, свистящее, шипящее слово с «У», смягченным до звука «О»в Старинной речи. – Прости нас, Уастис, Богиня, Великая, прости нас, согрешивших, Уастис, Богиня…
