По прибытии шейха Мустафы в психиатрическую больницу заведующий отделением судебно-психиатрической экспертизы доктор Лапша сразу почувствовал себя стрелочником. Поэтому намёки старика Анания упали на удобренную почву. Тем более что в отделении уже находился пациент, который, с точки зрения идеологии, не сулил доктору Лапше ничего хорошего. Этот пациент обладал кротким нравом, не смотря на поразительное сходство с Владимиром Ильичом Лениным и пользовался этим сходством в целях обогащения. Он придумывал сюжеты для фотографий, которые и не снились вождю мирового пролетариата в страшном сне. Его супруга фотографировала, как «Ленин», закатав штанины костюма-тройки, идёт за плугом по борозде и доит козу на утреней заре (реклама экологически чистой продукции кибуца «Еврейское поле») или, засунув кепку в карман, подметает площадь у памятника настоящему вождю (страстный призыв соблюдать чистоту на улицах родного города). Последней его творческой удачей была победа в конкурсе «За стеклом», когда он, как обычно представившимся В. И. Лениным, потребовал главный приз, так как, по его словам, провёл под стеклом 79 лет, тем самым намного опередив остальных участников. В конечном счёте, участие в этом конкурсе и привело его в гостеприимные стены психиатрической больницы, куда он прибыл в сопровождении плачущей жены и, прижав к груди справку за подписью генерального директора Мавзолея. Документ был написан на иврите, изначально предназначался для рекламы его услуг в качестве Владимира Ильича Ленина, и на справке стояла печать налогового управления города Офакима. Не смотря на расстроенную психику, он продолжал напряжённо трудится и, находясь на излечении, снялся в сцене «Восхищенный Папа Карло на субботнике робко трогает Ленина за его бревно» и, не понятно почему, «Евнух, изменяющий своей жене», а так же «Витязь на распутнице». Сцены предназначались для рекламы лекарства повышающего потенцию. Это был первый опыт киностудии Антисар в непростой области создания рекламных роликов.
Настроение доктора Лапши было отвратительное. Такой концентрации политически неблагонадёжных сумасшедших в одном отдельно взятом отделении Офакимская психиатрическая больница не знала со дня своего основания.
— Ну почему все живут нормальной человеческой жизнью, — думал он, глядя на медсестру Фортуну, которая беззаботно болтала по телефону с подругой, — только меня постоянно преследуют враждебные выпады. Я ведь осторожен и в поступках сексуального характера и, даже, в высказываниях!
Но плавный ход его мыслей прервал телефонная беседа медсестры из народа.
— Да какое там всё в порядке! — раздражёно сказала Фортуна в телефон, — вчера минет делала, пломба выпала.
Потом, выслушав слова поддержки и сочувствия телефонной собеседницы, крикнула в трубку:
— Да я лучше тебя знаю, что жевать не надо! То же мне, специалистка. Вспомни, как сама жвачку не выплёвывала. Кстати, я слышала, в конечном итоге ты вышла замуж за этого культуриста. Ну и как он?
На этом этапе беседы Фортуна нажала в телефоне какую-то кнопку, поле чего телефонный разговор стал хорошо слышен всему отделению судебно-психиатрической экспертизы.
— Да что тебе сказать, — услышал доктор Лапша ответ собеседницы героической медсестры, — Представь себе, на тебя наваливается трёхстворчатый шкаф, у которого из замочной скважины не вынули ключ.
Доктор Лапша узнал голос девушки, которая не выплёвывала жвачку, а потом вышла замуж за трёхстворчатый шкаф.
— Надо же, — подумал он, — Она росла на моих глазах. Всегда была тихая скромная девочка… Правда, как только ей в руки попадался карандаш — она почему-то всегда рисовала член. Подумать только, как время летит.
Далее внимание доктора Лапши переключилось на трансляцию Офакимской русскоязычной радиостанции «Бывшая Родина», передачами которой на полную громкость Ян Кац частенько баловал отделение судебно-психиатрической экспертизы Офакимской психиатрической больницы. Рупор русскоязычных жителей Офакима в этот раз сообщал следующее:
— На территории Чеченской республики в результате спецоперации захвачено крупное бандформирование сепаратистов. В следственном изоляторе «Лефортово», куда доставлены боевики, ведутся предварительные допросы таких известных сепаратистов, как
— Ой, не надо, не надо нам переходить на этнографические личности, — поморщился про себя доктор Лапша. А ведь так хорошо начиналось — «Ушат Помоев, Букет Левкоев». Мило и невинно. И вдруг на тебе — «Погром Евреев».
Не унималось русскоязычная радиостанция «Бывшая Родина».
— А вот это уже гнусный выпад против нашей психиатрической больницы, — констатировал доктор Лапша. Но нам этом выпады русскоязычной «Бывшей Родины» против Офакимского сумасшедшего дома не закончились.
