— В конце концов, мы лечим душевные расстройства, а не СПИД, понос или золотуху. Я хочу надеяться, что все мы молоды духом, но далеко не дети. И вы должны понимать, что мы лечим душевные расстройства, а не СПИД, понос или золотуху. Я надеюсь, что все вы молоды духом, но далеко не дети, и прекрасно понимаете, что шум негативно воздействует на состояние психического здоровья. Мне особенно приятно сознавать, что именно отечественные учёные установили, что результаты опытов на тихих и спокойных добровольцах существенно отличаются от результатов опытов над теми, кто кричит и вырывается.
— А вот здесь, батенька, позвольте вам возразить, — неожиданно прервал доктора Лапшу старик Ананий. — Как сейчас помню, что во время строительства железной дороги Петербург-Москва, мой прапрадедушка, человек редкого душевного здоровья, подал прошение генералу Клейнмихелю, предлагая ему сотрудничество своих подчинённых гномов, уверяя своим честным словом, что эта сволочь, которая разрабатывает подземные жилы благородных металлов и бронзовых руд, будет гораздо полезнее всех инженеров и землекопов в мире. Ответа он не получил, но продолжал упорно подавать прошения как генералу Клейнмехелю, так и непосредственно царю Николаю I-му до тех пор, пока его официально не попросили не предлагать более своих услуг.
— Шампунь «Склерозный» — забудь про перхоть, — не скрывая своего ликования прокомментировал конструктор крыла-парашюта содержательный и чрезвычайно уместный экскурс старика Анания в не лишённую драматических поворотов историю строительство железной дороги Петербург-Москва, — очень жаль, что карьера замечательного прапрадедушки старика Анания была прервана на взлёте. Тем более что несознательные народные массы так и не поднялись на его защиту. У человека, пережившего такое, могут опуститься не только руки, но и всё на свете. К счастью, первый мусульманский железнодорожник на Руси, прапрадедушка старика Анания, оказался не таков. И в результате мы имеем удовольствие общаться с юным душой Ананием, каждое высказывание которого лично для меня всегда праздник. В тронутом склерозом мозгу дедушки Анания направило поток ассоциаций в новое русло.
— Хотите, чтобы ваша свадьба запомнилась вам на всё жизнь? — спросил он доктора Лапшу, — Если да, то к вашим услугам картавый тамада-заика.
— Конечно, он хочет, — сказал неуёмный конструктор крыла-парашюта беря богатого воспоминаниями дедушку под локоток, — доктор Лапша давно собирался перейти от безалкогольных свадеб через непорочное зачатие к безлюдной технологии. Без тамады-заики ему просто не обойтись. Тем более, что его супруга по профессии логопед.
— Попрошу не трогать мою супругу! — взорвался доктор Лапша.
— Зачем вы так. Я ведь знавал вашу супругу ещё девушкой, — с укоризной в голосе сказал старик Ананий, — Как сейчас помню, когда слушалось дело о её изнасиловании, она пришла на суд в ультракороткой юбке. Тогда ещё судья спросил присутствующих, не хотят ли они начать слушание дела с осмотра места происшествия.
После этих слов доктор Лапша почему-то изменился в лице до неузнаваемости.
— На берегу ночной реки стоял одинокий Змей Горыныч и слажено пел хором, — прокомментировал очередной всплеск воспоминаний Ян Кац. Предания старины глубокой в больших дозах его раздражали с детства, — Как сказал, правда по другому поводу, шейх Мустафа, «Если что-то нельзя немедленно съесть или трахнуть, то это необходимо описать»…
— Но не больше полулитра в одни руки, — оживился старик Ананий.
— Конечно, конечно, — согласился с ним Кац, — строго в порядке живой очереди.
Старик Ананий был заметно растроган. На его глазах заблестели слёзы, и голос предательски дрогнул.
— Ваша супруга в молодости была девушка исключительно трудолюбивая, — вновь обратился он к доктору Лапше, — Как сейчас помню, она частенько жаловалось, что в течение ночной смены ей приходиться переворачиваться c бока на бок до пятидесяти раз, и всё за какие-то триста долларов.
После этих слов доктор Лапша понял, что с дедушкой Ананием пора поговорить серьёзно. Мастер художественных воспоминаний этого, несомненно, заслуживает. Нежно взяв дедушку под локоток, доктор Лапша отвёл его в сторону и спросил:
— А не могли бы вы, любезный пациент Ананий припомнить, при каких обстоятельствах началось ваше заболевание.
— Как сейчас помню, — с большим подъёмом начал дедушка, — дело было под вечер. Сижу я со своей супругой на диване и смотрю телевизор. Вдруг чувствую — падалью воняет. «Маня», — зову я жену. Нет ответа. «Маня!» — вновь зову я. В ответ молчание. «Маня!!» — кричу я и поворачиваю голову в сторону любимой супруги. И тут мне становится ясно, что источником острого запаха падали является моя Маня. С тех пор что-то с памятью моей стало. Всё, что было не со мной — помню. Например, такой эпизод.
